А затем даже посохом замахнулась.
— Ах ты словоблуд несчастный! Дерзкий мальчишка! Я тебе покажу. А ну рассказывай, что с Давыдовым сотворил⁈
Похоже, ревизия не откладывается. Она вообще отменилась!
— Тёть Чернав, ну посмотри на меня, бестолоча? — Стою на своём. — Где я, а где Давыдов, м?
— Ты дуру из меня не делай, Тёмный.
Смотрит на меня почерневшими глазами, как ведьма. Вот сейчас уже готов и прибить тварь такую, потому что надоело терпеть. Остаётся лишь призрачное чувство благодарности, что выходила после сечи на Калининских топях.
Иначе бы уже прикончил.
Отшатнулась вдруг Чернава, глазами заморгала часто. Да ну⁈ Испугалась что ли?
— Ты это… — начала спокойно, взгляд уводя. — Не вздумай меня дурить. Хорошо?
— Да что вы, тёть Чернав. У нас же уговор, — пытаюсь со всей серьёзностью с ней. — Просто Морозова умотала, что я сделаю?
— Умотала, — согласилась грымза, отступая ещё.
— Плюс не надо забывать о сказанном, — говорю, затаив дыхание.
— Поясни–ка, — снова нахмурилась, уставившись.
— Вы сказали, что до прибытия ревизии я должен достать вам то самое.
Так я и достану, времени теперь побольше.
Грымза скривилась, глаза аж огнём загорелись.
— Ах ты сучёнок, — прошипела. — Всё–таки твоих рук дело.
— Не понимаю о чём вы, тёть Чернав, — поднимаюсь и пячусь к выходу. — Только спокойно.
— А то что, племянничек? — Шипит.
— А то морщины раньше времени появятся, — отшучиваюсь и дальше строго. — Послушайте, госпожа Огарёва. Вас никто за язык не тянул. Если мы сотрудничаем, то каждый из нас за свои слова в ответе.
Это как с демонами, знаете ли. Правило непреложное есть. Слово — это договор. И у нас договор. И больше, чтоб не пытались мне тут условий лишних ставить. Я человек деловой, ум имеется, статус тоже.
У Чернавы глаз задёргался. А с посоха искры все ссыпались.
— И ещё, — добиваю на волне успеха. — Я тут отъеду на бал в Орёл. Князь Вячеслав пригласил. Вы ведь не наделаете глупостей в моё отсутствие, да? Тёть Чернав?
— Ты это брось, — фыркнула.
— Не понял?
— Не поучай меня, понял? Сосунок, — заворчала.
— Езжай себе, куда ты денешься.
— Вот и договорились! — Воскликнул и подмигнул ей. — Не шалите с ректором сильно. Пожалейте сердце старика.
Выскочил уже под крики в спину.
— Да чтоб тебя, олух!!"
"Шутки шутками, но теперь Чернава — заноза в моей заднице. Особенно острой она станет, когда до идиотки дойдёт, что Книги в Академии больше нет. Но об этой проблеме поразмыслим теперь по возвращении.
На новые занятия уже не пошёл.
