Тут все семьсот!
— Вы там что, город без защиты оставили? — Ругаюсь.
— Не гневайся, Ярослав. Тут половина — дружинники добровольные. И в городе рать хорошая стоит, все караулы на месте. У Ивара не забалуют.
Со всеми перездоровался, перецеловался в щёки обветренные. В избу пошёл греться да остальных ждать. Как на иголках до самого утра. А девок всё нет и нет.
Уже и гвардейцы прискакали с Кремля, да в лагерь полезли нагло. Погнали их прочь, и вообще наплевать на чёрные знамёна. Те пригрозили с ратью явиться и умчали назад.
Белка, Галя и Люта явились только к полудню. Один из моих разъездов, которые по всем дорогам выставил, их и зацепил. Ворвались в избу подружки, как ураган. Люта вцепилась в меня первая, глазища бешеные. Ощупывает, суетится. Как же я соскучился!!
— Худой какой! Извели дряни поганые! Сожгу весь Кремль! — Причитает Огарёва. — Князь не велел, я чуть его не сожгла!
Целует в щёки, в лоб, прижимается, гладит меня. Вообще на всех плевать.
Морозова своей очереди ждёт, смотрит с боку с некой грустью.
Когда отлипла Люта, мамка подошла.
— Ну что? Морозовы Кремлю войну объявили? — Спрашивает и обнимает горячо. — Ой, сынок, во что мы ввязались.
Обнимаю в ответ. Зря я решил, что она предала. Как такое вообще мог вообразить?
— Не думаю, что император осведомлён, — пытаюсь успокоить. — Там Воронцов за всем стоял, пытал меня, чтобы признания нужные выбить. Думаю, они не стали ничего докладывать за неимением моего слова. И делали в тихую, выискивая свою выгоду.
— А свидетели? — Спрашивает Морозова.
— Весь караул тюремный подох, как собаки, — выпалила Гайя, восседая вальяжно в сторонке. — Башка Воронцова и его сообщника Войко у нас.
Морозова отшатнулась. И посмотрела на две головы, которые продемонстрировала Чернявка гордо.
— Вы что… главного дворцового мага убили? — Ахнула Галя. — Да он же тринадцатого ранга силой.
— Клинку плевать на ранг, — бросила Гайя. — Ярославу тоже.
— И крысам до лампочки, — усмехнулся я, глядя на жрицу, скромно сидящую в уголке и скучающую.
— Вы и Воронцова не пощадили. Что ж теперь будет, — запричитала Морозова.
— А ничего, — вставила свои пять копеек Белка. — Москва ещё долго будет зализывать раны. Ни Кремлю, ни Императору нет дела до Ярослава и его городка, покуда не найдётся серьёзных причин. Если болтать не станем, никто ничего и не скажет.
— Не станем, — согласилась Люта.
— А ещё Кремль вряд ли захочет трубить о своём позоре, — добавила Белка с хищной улыбкой.
