— Кто не повинуется мне, сдохнет! — Прогремел я. — Расходитесь и не мешайте владыке!
Шавки рванули кто куда, спотыкаясь. О стены стали биться, в озеро кислотное бросилась дюжина дебилов, часть рванула в арку вперёд главного, пять задниц сразу и застряли.
На нервной почве ржать хочется в голос. Давлю смех из последних сил. Главный вервульф стоит смирно и смотрит на меня с некой обидой. Ещё двое монстров, которые чуть поменьше, глядят пришиблено.
Когда свора разбежалась и поутихло, показал главному камень с руной.
— Вот такой ищу? Куда подевали?
— Сейчас отыщем, владыка, — отвечает с трепетом. — Позволь нижайше обласкать слух твоим великим именем?
Хера загнул.
— Ярослав, — отвечаю вальяжно. — Я тут уже был и прикончил Мрака, если помните такого.
Все трое вервульфов глаза вытаращили, сердца их затрепыхались.
— Да здравствует новый владыка! — Воскликнул главный, захлёбываясь собственной слюной. — Свет полной луны озарит твой славный путь! Повелевай нами! Веди нас!!"
"— Камень, — напоминаю. — Отыщите камень.
Около часа искали, я к этому времени успел и костёр развести, и поужинать. И восстановить резерв в больше степени благодаря регенерации.
Поразмыслил о своих новых возможностях с перстнем Мрака. Похоже, всех местных волколаков я себе уже подчинил, разобравшись с их сильнейшим. Хотя ещё сомнения берут. Есть вероятность, что где–то разгуливает вервульф помощнее, и когда он явится, возникнет спорная ситуация. Но это формальности. Главное, я понял, что у меня есть теперь возможности использовать и эту силу.
Желательно во благо. Хотя этим голодным рылам доверия нет.
— Тебя–то как звать? — Спросил главного, когда тот с колен подал мне смиренно четвёртый Камень с руной.
— Я Умир, в позорной жизни паладином был, — отвечает.
— Ясно, Умир, — вздыхаю. — Следи за остальными волколаками. За болота не пускай, понял меня?
— Понял, владыка, — опустил тот головушку шерстяную и зубастую, но следом возразил: — Помилуй, Ярослав. Но как же пищу нам добывать, ежели здесь остаться.
— Зверей жрите, — фыркнул на него. — Всё, не надоедай.
— Они невкусные, — буркнул себе под нос Умир, отступая в согнутом в три погибели положении.
— Людей трогать запрещаю, — бросаю напоследок.
И выставляю четвёртый Камень на пентаграмму. Затаив дыхание, жду. Но нихрена не происходит!
— Да что ж такое! — Крикнул в сердцах.
— Жертва нужна, — раздалось от Умира. — Кровь горячая и жизнь отданная.
— Хорошо, давай сюда какую–нибудь шавку, — требую нетерпеливо.
