— Тот мальчонка был дураком, о чём много свидетельств. Вы же некто иной, выдающий себя за него. Будете отпираться? Кто вы на самом деле? — Спросил неожиданно ожесточённо маг и даже вскочил с места."
"— Меня зовут Ярослав Морозов, прежняя фамилия Суслов, сын барона Суслова Дмитрия из Малорыжково, — повторил я быстро. — Я шестнадцать лет жил в страхе и притворялся дураком, затем решился действовать, когда княгиня Истислава захотела отобрать мои земли. Я нашёл верных людей, стал формировать дружину. Я начал охоту на нечисть, угрожавшую моей деревне, так постепенно и обогатился.
— Ложь! Всё ложь! Ты тёмный маг, завладевший телом мальчишки! — Завизжал тот, хватая кнут.
И понеслось…
Первые пять ударов я стерпел, затем уже не стал сдерживаться. Видя, что я не сильно страдаю, маг лупил со всей дури. Пришлось подыграть. Но это не помогло. Устав, он передал кнут одному из верзил, который стал бить в два раза сильнее. Вскоре полилась моя кровь.
В перерывах маг снова стал задавать те же вопросы, цинично начиная с первого — я ли Ярослав Морозов.
Теперь этот вопрос приобрёл уже иной смысл.
Мои ответы не изменились, я всё отрицал.
Когда уроды заметили, что не сильно истекаю кровью даже возрадовались.
— Верно, всё верно, — оскалился маг, глядя на мои раны. — Нечисть высшего ранга. Даже с Алым кремнием он может лечиться.
— Давай что–нибудь отрежем, хозяин? — Выпалил один из верзил тупым голосом детины.
— Хорошая мысль, — позлорадствовал маг. — Успеем ещё, теперь он бессрочно в нашем полном распоряжении.
Тёмный маг, владеющий запретными знаниями, изменник Империи. Беспощадный душегуб, нечисть, решившая, что умнее нас, умнее самого Императора. Но подожди у меня. Это только начало.
Пригрозил мне кнутом. Но затем двинулся к столу с приспособлениями пыток.
— Вам всем не жить, — произнёс я устало. — И тебе в первую очередь. Вы все подписали себе смертный приговор.
— Как запел, тёмный, — усмехнулся маг и приступил к новому этапу истязания.
В ход пошли клещи, которыми мне принялись рвань ногти. После каждого повторяя те же вопросы. Но ответы мои не изменились. Когда ногтей уже не осталось, меня спустили и уложили на пол, снова растянув, чтоб не рыпался. И принялись молотком дробить пальцы.
После первого же удара, я понял, что прежние муки были цветочками. Заорал я, уже не сдерживаясь. И даже в состоянии некоторой агонии не перестал думать, как мне их прикончить и вырваться.
