Отпустите их завтра утром, пусть готовятся к церемонии.
— Вы полагаете, так будет лучше? — напоказ задумался полковник, а затем повернулся к ней и, заметив, как блестят её глаза, хитро осклабился: — Да, это в моих силах. Но что мне за это будет?
— Всё, что захотите, — томно произнесла Алла Леонидовна, изящным пальчиком немного задрав подол и без того короткого халатика.
Шульгин хмыкнул, потянулся к телефону и быстро написал сообщение дежурному на гауптвахте. Получив ответ, он ухмыльнулся и снова повернулся к Алле Леонидовне.
— Ваша просьба исполнена, моя дорогая. Теперь и вам пора выполнить обещание. — Больше не сдерживая себя, он накинулся на свою любовницу.
В голове полковника в тот момент была лишь одна мысль:
«Ты права, не могу я их держать, и должен выпустить. Но не потому, что ты просишь, а потому что одна влиятельная особа интересовалась, в котором часу завтра она сможет забрать Егорова после церемонии».
Алла Леонидовна с жаром отвечала на ласку старого полковника и прерывисто дышала, правда, думала в тот момент женщина лишь об одном:
«Вот видишь, Егоров! Я с ним не только ради карьеры и подарков.
Но и ради благополучия нашего кадетского корпуса!»
* * *Гауптвахта… как же давно я в последний раз сидел в одиночной камере? Помню, по молодости лет в прошлой жизни доводилось. Ведь юные гардемарины — те ещё затейники. Покутить, подраться, наведаться в училище к медичкам через окно — всё это, увы, не всегда удавалось исполнить без последствий.
Я сидел на старой одноместной кровати и улыбался, вспоминая молодость своей прошлой жизни.
Я считаю, что мне крайне повезло! Очень здорово, что по какой-то непонятной причине вселенная дала мне шанс вновь прожить жизнь. Дала молодое тело и перспективы. Я верю, что дома, перед смертью, я смог остановить Второе Пришествие.
А, значит, мой долг Императора выполнен, и мне не о чем переживать. Остальное закончат люди.
А я могу отдать всего себя новой жизни и новым свершениям.
В дверном замке заскрежетал ключ, я хмыкнул и легко вскочил с кровати.
Я ничуть не сомневался, что полковник Шульгин выпустит нас до церемонии, и все его слова про «месяц будете толчки драить» — лишь выплеск эмоций.
После нашего подвига к кадетскому корпусу приковано слишком много посторонних взглядов. Дважды одарённые — ценный ресурс. Шульгину уж точно не захочется отвечать на вопросы общественности — почему наши юные герои не явились за своими аттестатами.
— Егоров, на выход, — пробасил дежурный.
