— Вы тоже идёте в библиотеку?
— Да, Анна, хочу уточнить насчёт одной интересующей меня книги, — улыбнулся я и поравнялся с девушками. Мы пошли втроём, и я повернулся к баронессе, прожигающей меня убийственным взглядом. — Зинаида Константиновна, очень прошу вас не распускать обо мне слухи. Я понимаю, вы шутите, но любое слово всегда по-разному можно интерпретировать. Особенно когда вокруг полно заинтересованных слушателей.
Краем глаза я заметил, как задумчиво смотрит на меня Анна. А вот баронесса лишь хмыкнула и произнесла:
— Какие тут шутки, Егоров⁈ Ты всё время оказываешься там же, где и мы.
Преследуешь, не иначе!
— Ну что вы такое говорите? — напоказ возмутился я. — С каких это пор случайные дружеские встречи одногруппников стали преследованием?
— А с каких это пор, Егоров, ты стал считать наши встречи дружес…
— Ваше благородие! — перебила её Анна. Баронесса осеклась, удивлённо уставившись на неё, а её вассалка продолжила: — Прошу вас, не стоит так шутить. Конечно же, наши встречи с Александром случайные и дружеские.
Несколько секунд баронесса напряжённо смотрела на неё, а затем кивнула и отвернулась.
Мы дошли до входа в библиотеку, я отворил тяжёлые двери и галантно пропустил дам вперёд.
— Спасибо, — поблагодарила Анна, баронесса же едва заметно кивнула.
В библиотеке было снова многолюдно — прилежные студенты МАУД выжимали максимум из каждой минуты обучения в Академии.
— Вы здесь для того, чтобы к семинару Петра Михайловича подготовиться? — участливо поинтересовалась Анна, а затем, секунду поколебавшись, добавила: — Можем вместе расположиться и поработать втроём…
Она с надеждой уставилась на меня своими карими глазами.
А вот баронесса наоборот нахмурилась.
— Прошу прощения, но к этому семинару я уже подготовился, — отозвался я.
Анна огорчённо кивнула, а её подруга торжествующе улыбнулась.
Мы втроём шли по главному залу, мимо столов, за которыми занимались студенты. Я поймал на себе заинтересованный взгляд и чуть повернул голову, чтобы лучше разглядеть того, кто на меня пялится.
Эта девушка вновь сидела в одиночестве за толстой книжкой. Уже не впервой я натыкаюсь на неё в библиотеке. У меня хорошая память, в том числе и на лица. Но конкретно эту даму, мне кажется, запомнил бы и человек с простреленной головой — слишком уж у неё приметный и редкий цвет волос.
Белоснежный.
Она мило улыбнулась и помахала мне, не обращая внимания на моих спутниц. А затем снова уткнулась носом в учебник.
