Дважды одаренный. Том IV

Но убойная скорость отряда от этого сильно падает, а расход патронов растёт. Многие стрелки сейчас били в молоко… точнее, совсем нещадно мазали единицы, а остальные высекали пулями искры из твёрдых хитиновых панцирей несущихся на нас муравьёв.

К слову, об этих тварях… мы выкосили их крайние ряды, так что монстрам приходилось ползти по трупам сородичей, чтобы нас настигнуть.

Но их было слишком много, так что вскоре первые ряды «титановых муравьёв» оказались в считаных метрах от нас.

Я отпустил винтовку и выхватил меч.

Часть моего мозга, разогнанная Печатью Близнеца и следившая за ситуацией над укрытием группы Агаты, просигнализировала о том, что муравьёв вокруг этого участка стало меньше. Но при этом особо ретивые твари даже не думают прекращать рыть. Монстры будто бы считали, что квартет Агаты, застрявший под землёй, представляет для них не меньшую опасность, чем наш яростный отряд в двадцать пять бойцов.

Но плевать — потом будем анализировать поведение тварей.

— Чайник! Пора! — рявкнул я в микро-гарнитуру в тот миг, когда бегущий на меня муравей упал на землю, стреноженный водяными путами. Рядом рухнул его товарищ. Те, что бежали следом, не успели затормозить и покатились кубарем, запнувшись о них.

— Отлично, Рысь! — похвалил я Анну, прикончив одного из катящихся. Второго прирезала сама девушка.

Земля под ногами задрожала. Анна чуть не упала, но успела опереться на полуторник.

— ГРА-А-А!!! — как дикий зверь заревел Телец, с размаху ударив сразу двух муравьёв своим лабрисом. Монстры пронзительно завизжали и отлетели назад, не выдержав мощи Артёмовой Печати. А вдогонку им с лезвия лабриса вылетел мощный ветровой серп. Разрубив ослабленных монстров надвое, он ранил ещё двоих.

А Артём, крутанув своё новое оружие над головой, обрушил второе лезвие на голову очередному монстру, выпустив в него поток пламени.

Да, лабрис Артёма, как оказалось, мог атаковать и огнём, и ветром, вне зависимости от «родной» стихии владельца.

А между тем земля под ногами продолжала трястись. Я чувствовал, как тяжело дышит виновник этого землетрясения — Григорий.

— Жало, влей в Чайник зелье маны! — скомандовал я, поняв, что Григорий, вероятно, чуть переоценил свои силы.