Двойник Короля 7 (СИ)

 — По договору с императором, когда земельный аристократ отправляется на войну, запрещены дуэли, любые нападения на род. Запрещена передача земель и права. Суда пока нет, поэтому всё будет ждать вашего возвращения, — он помолчал, а затем добавил, словно между прочим: — И, по моему мнению, участие в военной кампании только добавит вам значимости на этом мероприятии.

Я медленно кивнул, осознавая сложившуюся ситуацию. Странное чувство дежавю охватило меня. Будто сам планировал примерно такой сценарий.

Договорённости со ставленником императора не давали конкретных сроков, лишь обязывали ждать суда. И если суд отложится на неопределённое время… Было бы идеально. Словно сама судьба решила меня вознаградить. Открывается возможность добиться нужных изменений в моём положении.

Но я никак не мог отделаться от ощущения, что всё складывается слишком удачно. Пока только не понимал, радоваться или настораживаться. Деньги, зелья, кристаллы будут поступать в мой род. Армии нет и не будет на территории благодаря договору со Жмелевским.

Договорённости с Булкиным о распространении нужной версии событий остаются в силе. Укрепление рода продолжится под руководством моих людей.

Всё, что я задумал, должно работать и без меня. Вот только крайне смущал такой «подарок судьбы». Словно кто-то очень постарался, чтобы «помочь» в нужный момент. А в случайности я не верю. Особенно учитывая странный намёк Жаннет, что не должен «артачиться». Неужели это влияние ордена Амбиверы? Слишком много совпадений.

К тому же ограничения, накладываемые на мои земли в моё отсутствие, выглядели разумно продуманными. Без такой защиты никто из земельных аристократов не пошёл бы на войну, пока его род можно ослабить и поглотить.

— Выйдите! — вдруг произнёс Твердохлебов резким командным тоном, обращаясь к своим людям.

Его охрана моментально подчинилась, развернулась и направилась к выходу. Безупречная дисциплина. Ни одного лишнего взгляда, ни секунды промедления.

— Попрошу вас, Павел Александрович, — кивнул он мне, указывая на моих людей.

— Георгий, — обернулся я к слуге, давая понять, что всем следует свалить.

Бойцы покинули зал так же быстро, как и охрана генерала. Слуга бросил на меня странный взгляд перед тем, как закрыть дверь.

Мы остались одни. Я продолжал молчать, внимательно анализируя каждое движение Твердохлебова, каждую перемену в выражении его лица. Годы при дворе научили меня читать людей.