И тут я увидел… Чёрт, это же…
Открыл глаза, разрывая контакт.
— Интересно, — тряхнул головой, пытаясь осмыслить увиденное. — А так вообще может быть?
То, что я обнаружил, открывает передо мной определённые возможности, но цена… Тут пора не просто изымать часть кристаллов у императора, а захватывать свою же жилу для личных нужд.
Сжал заларак сильнее, восстанавливая связь. Внутри меня разлился животный голод. Свело суставы, по всему телу прокатилась волна боли, сменяемая спазмами. Каждая клетка требовала пищи, энергии, силы.
Желудок скрутило так, что я едва не согнулся пополам.
— Так вот что ты чувствуешь? — разорвал связь, отбросив артефакт на кровать.
Теперь понятно, почему заларак отказался работать во время нападения. Он просто… голоден. Ему нужна магическая энергия, много энергии…
В дверь вдруг постучали — негромко, но настойчиво. Я убрал иголочку в карман и прислушался.
— Это я, — тихо прошептал знакомый голос.
— Заходи, — ответил, поднимаясь с кровати."
"Открыл дверь и впустил Зафира.
Турок выглядел значительно лучше: лечилка сделала своё дело. Цвет вернулся на его лицо, а в глазах больше не читалась боль. Движения стали увереннее, спина распрямилась, осанка вернулась. Он осторожно огляделся, словно опасаясь, что в каюте может быть кто-то ещё.
— Спасибо тебе, — неожиданно поклонился турок. Жест вышел не заученным, а искренним, от души. — Ты спас мне жизнь! Я твой должник.
— Сочтёмся, — махнул рукой, не придавая особого значения его словам.
— Бей… Султан… — поморщился мужик, подбирая слова.
— Те ассасины, это не они.
— Да, уже понял, — опустился на кровать, предлагая ему сесть напротив.
* * *Зейнаб Хандан-султан
Турчанка сидела в роскошных покоях. Комната, драпированная шёлковыми тканями всех оттенков синего, напоминала подводное царство.
— Госпожа, — обратился к ней телохранитель, войдя с низким поклоном. Мужчина прижал руку к сердцу и не смел поднять взгляд.
Зейнаб ела раздробленный лёд, политый гранатовым соком, — любимое лакомство.
Маленькая серебряная ложечка с изящной резьбой на ручке поблёскивала в её тонких пальцах.
Она восседала на кресле за инкрустированным перламутром столом, словно на троне. Несколько евнухов замерли вдоль стен, готовые выполнить любой каприз госпожи.
— Докладывай, — Зейнаб приподняла часть вуали, открывая нижнюю половину лица. В присутствии своих слуг она могла позволить себе эту вольность.
Без вуали девушка выглядела ещё прекраснее.
