— У тебя же своя каюта есть… Никакого личного пространства.
— Да, — кивнул Зафир так, словно в этом нет ничего странного. — Уже два дня. Таков приказ бея. Но важно другое: я выяснил, кто послал ассасинов убить тебя.
— В смысле «два дня»? — удивлённо переспросил, подавляя зевок. Неужели я спал так долго?
— Ты спал два дня, — раздражённо ответил турок. — Ещё всё это время держал какую-то иголку между пальцами.
— А? — посмотрел на свои руки, не веря.
Действительно. Пальцы всё ещё сжимали заларак, хотя я точно помню, что убрал его.
Как такое возможно? Неужели артефакт сам вернулся ко мне?
— Тебе неинтересно, по чьему приказу на нас напали? — Зафир наклонился, вглядываясь в моё лицо. — Это Хайруллах.
— М-м-м… Понятно, — хмыкнул я. — Хотя, если честно, это имя вообще ни о чём мне не говорит.
— Разве? — улыбнулся турок. — А ты не помнишь, что встречал его дочь на базаре в Бахчисарае?
— Дочь? — поднял бровь, осознав. Хм, кажется, начинает проясняться. — Это та турчанка? Как её там?
— Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, — помог мне турок, медленно выговаривая длинное имя.
— Это были ассасины её отца. Султан подарил их ему за верную службу, а дочь отправила убить тебя."
"— Как мило, — усмехнулся, чувствуя, как внутри просыпается интерес. В этом уже есть какая-то логика.
Значит, та высокомерная красотка решила меня убрать. Что ж, теперь многое встаёт на свои места. Её взгляд, её настойчивость в разговоре, её желание привлечь внимание…
— Думаешь? — Зафир напрягся, глядя на мою ухмылку. — А если я скажу, что она вместе с нами на корабле?
— А вот это уже интересно, — я поднялся с койки.
Спать расхотелось окончательно. — Стоит с ней увидеться.
— Нет! — Зафир вскочил, преграждая мне путь к двери. Его лицо исказилось от волнения. — Она опасна! Её охрана — это лучшие телохранители страны. Как бы ты ни был силён, русский, у тебя не получится. Да и мы с беем не позволим причинить вред дочери Нишанджи.
— Кто сказал, что я хочу ей что-то сделать? — поинтересовался, разглядывая турка снизу вверх.
— Просто поговорить, спросить, что за претензии.
— А ты не знаешь? — Зафир улыбнулся, и его улыбка вышла кривой. — В той битве, которую вы выиграли… В лагере находился её отец. И, когда напали, он был вынужден бежать. Это осрамило его честь. А потом мы узнали, что за проигрышем нашей армии стоишь ты. Твоя диверсия, твой элитный взвод.
Только я хотел задать ещё несколько вопросов, как вдруг услышал звук колокола. Удар. Удар, ещё удар. Частые, неровные.
