— А где офицеры, которых нам выделили?"
"— Не знаю, — пожал плечами Коля. — Их куда-то отправили, — он помолчал секунду, потом добавил: — А где вы были? Говорили, что погиб. Будто вас подорвало на бомбе, и потом тело разбросало по земле.
— Что? — поднял бровь от удивления.
Меня уже успели похоронить? Как мило.
— Майор Цвелодубов доложил, что вы героически погибли при выполнении задачи, — продолжил Коля. — Он сам видел.
— Вот как? — хмыкнул я, и в голове сложилась картинка.
Цвелодубов вряд ли мог видеть момент взрыва, он был далеко.
А майору, видимо, выгодно считать меня мёртвым. Почему? Не хотел признавать успех операции, которую я провернул? Или… Может, Цвелодубов и есть тот самый стрелок, который выбивал из моих рук артефакты? Пока только версии, фактов нет.
Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не до этого. Дал Коле лечилки, восстановление магии и выносливость. Сказал, что встретимся возле медчасти, где навестим Воронова. А после продолжил свой путь, прислушиваясь к любым сигналам. И вдруг…
«Господин!» — прозвучало слабо, едва различимо, где-то на краю сознания.
Остановился, задержав дыхание, чтобы не упустить.
«Господин… — в этом мысленном зове слышались слёзы, отчаяние. — Умоляю, спасите…»
По спине пробежал холодок. Это была Лахтина, без сомнения. Но что-то случилось. Её голос звучал слишком слабо, слишком надломленно для гордой королевы скорпикозов.
Перестроил паучков, чтобы лучше определить источник сигнала. Они расползлись, образуя подобие радара. Где-то здесь…
Впереди виднелся кружок из солдат.
Я направился к ним, чувствуя, как адреналин начинает курсировать по венам. Паучки окружили это место, передав мне полную картину происходящего.
— Смотри, какая девка! — раздался грубый смех.
— Плоская только, — поддержал другой голос.
— Сучка из вражеского стана! — вмешался третий. — Давайте прибьём, чтобы не мучилась.
— А может, мы сначала её?.. — заржал ещё один. — А потом уже прикончим.
— М-м-м… — донеслись до меня попытки Лахтины заговорить. — Я-я-я…
— Она, похоже, тупая или контуженная, — снова послышался смех.
— Скорее, тупая подстилка турков. Мечта, а не баба, «работает» и молчит.
Ярость заполнила разум, вытесняя все другие чувства. Я подошёл к этому кружку и увидел… тех самых офицеров, выделенных мне для операции.
Они окружили Лахтину, которая сидела на земле, сжавшись в комок. Её тело покрывали синяки и ссадины. Девушка была абсолютно говой после своей трансформации. Она дрожала, её глаза полны ужаса.
