Двойник короля 11

Крайне странные люди. Ещё недавно театр устраивали, что я «убил» Нишанджи, обвиняли в нарушении законов, грозили войной. А теперь один из наследников престола хладнокровно заколол человека, который считался хранителем печати султана, и никто даже не дрогнул. И ведь всего несколько минут назад эти же самые вельможи кричали о моём бесчестии, о том, что я должен ответить за смерть Хайруллаха. А теперь? Тишина… Тут их шехзаде — в спину, как трус и предатель, и ни слова. Свой своего же, и плевать…

Я дёрнул щекой, меня чутка задела ситуация.

И вот в чём. Всю ночь план придумывал, экспериментировал, старался. Магия льда, яд, мясные хомячки — всё это было частью моей стратегии, чтобы разрешить ситуацию красиво. Итог? Турок мёртв!

Нишанджи лежал на земле. Лицо мужчины уже начало бледнеть, приобретая тот характерный оттенок, который бывает только у покойников. Глаза, ещё недавно полные ярости и решимости, теперь смотрели в небо безжизненно, словно два потухших уголька.

Рана на груди, оставленная принцем, уже не кровоточила — сердце больше не гнало кровь по венам.

Клинок вошёл точно между рёбер, перерубив аорту и пронзив сердечную мышцу. Профессиональный удар, не каждый солдат способен так точно поразить цель. Шехзаде явно учился не только придворным манерам, но и искусству убивать.

Рука Хайруллаха всё ещё сжимала что-то в кулаке. Я пригляделся и заметил, что это был маленький медальон с изображением женщины. Судя по чертам лица, его дочери Зейнаб.

Это вызвало во мне уважение.

Да, он был моим врагом, но враг, способный на такое чувство, заслуживает хотя бы толику человеческого отношения.

— Хайруллах Корёк нарушил наши законы и правила, когда вызвал тебя на дуэль, — спокойно заявил Мехмет Турани.

Я поднял бровь и чуть склонил голову.

— У нас они запрещены — раз. Два — вы дипломат, которого официально пригласил мой отец. Три — он проиграл.

Да ты что⁈ Вспомнили наконец, кто я такой и что тут делаю? Хотелось смеяться. Принц напомнил мне одного из Совета аристократов из моей прошлой жизни, который всегда путался в своих же словах, когда пытался оправдать собственные решения.

В стиле дворцовых интриг, но так грубо и топорно.

— Нишанджи умер, как мужчина, — заявил второй принц, не поднимаясь со своего места в тени дерева. — Он долго и верно служил нашей стране, мы его никогда не забудем. Славный и сильный воин.

В этих словах сквозило такое неприкрытое лицемерие, что стало противно.

Свидетели молчали.