Двойник короля 15

— И ждём награды! — привлекла внимание Вероника, делая шаг вперёд.

Её голос стал ниже, бархатистее. Она намеренно покачивала бёдрами, приближаясь к столу. Глаза сияли предвкушением, а полные губы изогнулись в соблазнительной улыбке.

— Мы соскучились, и у нас есть потребности.

На слове «потребности» она сделала особое ударение, придавая ему недвусмысленный подтекст. Взгляд скользнул по моему телу, и в глазах девушки промелькнуло разочарование.

Поднял взгляд и потом указал на свой облик.

— Ничего не смущает? — вопрос повис в воздухе.

Вероника замерла, растерянно моргнула. Кажется, в пылу желания она забыла о моём нынешнем состоянии.

— О… — осеклась, не зная, что сказать дальше.

Неловкое молчание затянулось. Перевёртыши переглянулись между собой, не понимая, как реагировать. Тарим даже слегка покраснел, отводя взгляд.

Так, пора немного пополнить свою армию. Вышел из-за стола и подошёл к моим гуталиновым подопечным. Кольцо засветилось, и я переместил брата и сестру.

Посмотрел на Лахтину. Она пыталась что-то сказать, но тоже растворилась в сиянии артефакта.

— Изольда? — спросил я.

— Это разговор без лишних ушей, — тут же ответила дама.

Кивнул. Показал Веронике и Елене, чтобы оставили нас. Перевёртыши почему-то покраснели, но послушались. Вероника бросила через плечо многообещающий взгляд, словно говоря: «Мы ещё вернёмся к этому разговору».

Я подошёл к дяде Стёпе, который молча ждал своей очереди. В нынешнем состоянии — объединённом с Лампой — он выглядел странно.

— Слушаю, — произнёс шёпотом.

— Рыженький и я… — лицо алхимика стало серьёзным. — Мы не сможем никогда разделиться, души наши соединились навечно. Я перепробовал всё.

В его глазах промелькнула тоска. Он не просто говорил, а признавался в поражении. Для алхимика такого уровня признать своё бессилие было почти физически больно.

— Главное, что оба живы, — парировал я.

— Это да… — кивнул и поморщился мужик. — Всю, сука, жизнь мечтал объединиться с сопляком, и так до самого конца.

Язвительность была его защитной реакцией. За ней скрывались настоящая боль и страх перед будущим. Я видел, как временами руки Лампы дрожали, — то ли от перенапряжения, то ли от внутренней борьбы двух сознаний.

— Всё? — прервал его.

— Нет! Помнишь, ты мне оставил степного ползуна и те металлические слепки из тел? — тут же собрался дядя Стёпа.