Двойник короля 15

— Это фиксатор душевных колебаний, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Покажет, как твоя душа ведёт себя во время отделения от тела.

Я выпил один глоток. Жидкость оказалась приторно-сладкой, с послевкусием мёда и специй. Вернул яд алхимику, лёг и закрыл глаза.

Первые секунды ничего не происходило. Потом появилась лёгкая сонливость — словно после сытного обеда в тёплой комнате. Веки становились тяжёлыми, мысли замедлялись. Страха, паники или чего-то ещё не было, просто спокойствие. В сон потянуло мягко, без принуждения.

Дыхание замедлилось, сердце стучало всё реже. Звуки лаборатории словно отдалялись — бульканье колб, шипение горелок, скрип пера дяди Стёпы превратились в едва слышный фон.

Потом началось самое интересное. Я ощутил, как всё тело чешется изнутри. Не снаружи — именно изнутри, словно под кожей ползали тысячи муравьёв. А ещё источник вдруг вспыхнул ярким светом. Каналы начали болеть и одновременно… уменьшаться? Сжиматься? Сложно описать ощущение.

Зелёный свет яда загорел первым — холодный, змеиный, знакомый, как родной дом. Следом холодный синий ото льда — кристально чистый, режущий. Серебристый — подчинение монстров, металлический привкус власти. За ним закрытая часть с силой затылочника — тёмная, пульсирующая, полная скрытой мощи. И золотой свет нейтральной магии, тёплый и податливый.

Это было похоже на то, как оркестр настраивает инструменты перед концертом.

О… Я вижу себя, словно через воду и стекло одновременно. Что-то отделилось от тела и поднялось над кушеткой. Внизу лежал маленький мальчик с бледным лицом и неподвижной грудью. Рядом суетился дядя Стёпа, водя своим артефактом над телом и что-то быстро записывая. Размытые очертания тела и рыженького мелькали внизу, хотя алхимик больше походил на пятно света с постоянно движущимися контурами.

А вот и моя свободная ниша, которую я получил с седьмым рангом, открылась. Огонь ещё пульсировал в источнике, но слабо, словно угасающая свеча. И я потянулся к нему. Пытался достучаться, хоть и отделился от тела. Призывал его, активировал, заставлял течь по жилам. В бестелесном состоянии это было сложнее. Приходилось напрягать волю, концентрироваться на связи с источником. И… У меня получилось.