Двойник короля 16

— Рабский ошейник⁈ — глаза рыженького увеличились до размера блюдец, и на лице появился оскал, больше похожий на звериный, чем на человеческую улыбку. — Казимир — раб… У судьбы есть чувство юмора. Ха-ха-ха-ха!

Дядя Стёпа радовался, как маленький ребёнок, получивший долгожданный подарок на Новый год. Его смех, звонкий и искренний, эхом разносился по лаборатории, заставляя других алхимиков остановиться на полпути. Я дал ему подзатыльник — несильный, но ощутимый, чтобы прервать веселье.

— Быстро собрался! — рявкнул, пресекая это представление.

Мой голос хлестнул, как кнут, заставив рыжего алхимика мгновенно выпрямиться. — Меня не интересуют ваши с ним отношения и проблемы.

До чего же маленький мир… Я поймал себя на мысли, что это очередное совпадение уже даже не удивляет. Все дороги пересекаются, все судьбы переплетаются.

— Тащите его в кабинет, — кивнул алхимикам, указывая на лежащего без сознания Казимира.

Но рыженький, внезапно проявив недюжинную силу для своей комплекции, сам схватил мага за ноги, напрягся всем телом и поволок его.

Старый засранец специально описал круг почёта, сделал так, чтобы мужик ударился головой о порог, затем о ножку стола. Всё как бы случайно, но я видел злорадное удовлетворение на его лице. Сколько же счастья у «профессионала» от возможности унизить бывшего приятеля, хоть и бессознательного.

Наконец, бесчувственное тело было доставлено в отдельный кабинет. Мы остались одни с дядей Стёпой. Казимир лежал на кушетке, похожей на операционный стол, его дыхание было ровным, но лицо оставалось бледным, с нездоровым сероватым оттенком.

— Его слову можно доверять? — спросил я у алхимика, наблюдая за выражением лица мага."

"— Да! — стал серьёзным дядя Стёпа, отбросив своё детское веселье, словно надоевшую маску. — Казимир… Он старой школы. Пусть и чудак на букву… Но вот всё, что касается чести и остального… Ещё и упрямство.

Алхимик провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше, и продолжил тише, словно опасаясь, что маг услышит:

— Он может тебя ненавидеть, презирать, считать ничтожеством… Но если дал слово, то выполнит до буквы, даже если это будет стоить ему жизни.

Такой уж он человек, принципы для него — всё.

Это соответствовало моим наблюдениям. Высокомерный гордец, но с внутренним стержнем, сломать который, похоже, не смогло даже рабство.

— Нужно снять ошейник. Его повесил император, — озвучил фронт работ, прикидывая, как лучше подойти к решению проблемы.