— Император? — удивилась женщина, но в голосе звучала не тревога за возлюбленного, а расчёт. Она мгновенно просчитывала новые возможности, новые комбинации в игре власти.
— А что, есть кто-то ещё? — улыбнулся, наблюдая за реакцией.
Мой вопрос попал в точку. Лёгкий румянец на бледных щеках — свидетельство смущения или гнева? С такими, как она, никогда не знаешь наверняка.
— Кровь ты мою не получила, как и силу. И не получишь, — резюмировал я, возвращаясь к деловому тону.
— Павел! — попыталась она удержать меня, вложив в голос нотки отчаяния.
Фальшивка. Всё в ней было фальшивым — от материнских чувств до этой показной слабости. Интересно, когда-нибудь она была искренней? Хотя бы с собой?
— Как только вернёмся в нашу страну, выпущу тебя.
Мои слова ошеломили её. Она замерла, явно не ожидая такого поворота. В глазах мелькнуло недоверие, потом настороженность, затем — едва заметная искра надежды.
— Почему? — голос дрогнул. — После всего…
Слишком хорошо она знала игры власти, чтобы поверить в бескорыстное милосердие.
Особенно от того, кого пыталась уничтожить.
— Ты слаба, — сказал правду, без эмоций, без злорадства. Простая констатация факта. — Я не вижу в тебе угрозу, могу прикончить сейчас или потом. Никогда не испытывал удовольствия от убийства, которые не приносят пользы. У меня нет детских обид. Для меня ты умерла! Давно.
— Сыно… — снова попробовала она, цепляясь за последнюю соломинку.
— Василиса, — покачал астральной головой, используя её имя как очередное напоминание о нашей не-связи. — Хватит! Лучше сиди думай, что ты своему императору будешь говорить.
Эта перспектива явно не радовала её. Лицо исказилось от страха — настоящего, неподдельного. Впервые за всю беседу я увидел в Василисе искреннюю эмоцию.
— Он убьёт меня! — тут же заявила мать. В голосе — паника, в глазах — отчаяние. — Я провалилась, не смогла.
Наклонился, заинтригованный этим проблеском правды.
Значит, он был в курсе действий матери. Может быть, даже направлял. Что это нам даёт? Император знал про Зло внутри Василисы? В нём тоже есть?
Хм… Изначально я думал, что он рух. Но они не могут сосуществовать вместе. Хотя в этом мире… много всего невозможного.
— Прошу тебя! — кажется, Василиса заплакала. Искусно сымитированные слёзы покатились по бледным щекам. — Не отдавай меня. Я не хочу умирать.
