Двойник Короля 2

Подозреваемого всё ещё нет?

— Почему же, есть, — служивый расправил плечи. — Вон сидит! — палец уткнулся в мою сторону.

Глава 7

— Понял, — капитан покачнулся, опираясь на влажную от конденсата стену. По камере прокатился запах перегара вперемешку с дорогим табаком. — Его ко мне… На улицу приведите.

В тусклом свете фонаря плащ мужика казался почти чёрным, а тени от решёток превращали его лицо в жуткую маску.

Что-то пискнуло в углу камеры. Крысы? А потом началась борьба. Что же они там такого нашли?

— Простите? — жандарм нервно теребил пуговицу на мундире.

— Воздухом подышать хочу, — капитан схватился за голову театральным жестом. С потолка капнуло, попав ему прямо за шиворот. — Башка совершенно не варит. А тут ещё этот… душок.

Братья переглянулись. В полумраке их одинаковые лица казались вырезанными из слоновой кости. Бледные, с заострившимися от напряжения чертами. Василий нервно барабанил пальцами по колену, а Николай застыл.

— Но как? Он же…"

"— На ступеньках посижу, потолкуем, — Плащ махнул рукой, едва не задев фонарь.

— Наручники оставьте, не сбежит… Минуток через… Ик!.. Десять. И ещё, — его голос вдруг обрёл стальные нотки. — Документы этих уродцев у кого?

— Пошёл ты, легавый! Пьянь подзаборная! Чего тебе нужно от нас? — Василий схватился за решётку.

— Да-да, этих самых идиотов, — капитан усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный расчёт. — Я их ещё в поезде приметил. Отдай мне и помалкивай, что они тут парятся. И дело об аресте прихвати.

Крысы в углу камеры прекратили возню.

Шаги капитана и жандарма стихли в коридоре. Василий метался по камере, как тигр в клетке. Его начищенные сапоги оставляли следы на вытоптанной земле. Николай же замер у стены, прислонившись к холодным камням, только желваки ходили на скулах.

— Так вы знакомы? — спросил я, наблюдая, как пляшут тени от света проржавевшего фонаря на их лицах.

— Нет! — Василий резко развернулся.

— Брешешь, — старший даже не шевельнулся, только прищурил глаза. — Я, кажется, узнал этого типа.

— Чего? — младший замер на полушаге.

— В поезде, помнишь? — Николай говорил медленно, словно восстанавливая картину в памяти. — Тот алкаш, который всю неделю квасил. В столице его ещё заносили в вагон, как мешок…

С улицы донеслись крики пьяных гуляк. Жизнь в городе шла своим чередом.

— Думаешь, это он? — Василий побледнел.

— Рожу не помню, — старший оттолкнулся от стены, прошёлся по камере. Почти неслышно, мягко ступает — выучка проглядывала даже здесь.