— Долго ещё? — спросил я, когда мы в очередной раз свернули в боковой проход.
— Уже близко, — отозвался Тёркин, поднимая факел повыше. — Коля специально выбрал самый дальний туннель, чтобы никто случайно не наткнулся.
Пламя затрепетало. Мы вышли в небольшой зал. Василий бросился к нише, искусно замаскированной обломками породы. В его движениях читалось плохо скрываемое возбуждение. Я последовал за ним.
Достаточно умело выбрано место. Случайный взгляд точно бы скользнул мимо.
Паренёк достал оттуда большой свёрток, бережно завёрнутый в промасленную ткань.
Его руки слегка подрагивали, пока он разворачивал находку.
Когда последний слой ткани упал, мои брови невольно поднялись вверх. Семь кристаллов, каждый размером с кулак, тускло мерцали в свете факела. Их грани, даже неочищенные, завораживающе переливались, отбрасывая радужные блики на стены пещеры. С такими я точно прорвусь на пятый ранг. Сила, заключённая в них, буквально покалывала кожу.
Улыбнулся, мысленно перебирая варианты. Какую стихию выбрать, когда откроется возможность? Огонь? Нет, это слишком очевидно.
Может, воздух? Или что-то более редкое?
— Коля! — голос Василия эхом отразился от сводов пещеры. — Ау! Ты где?
Ответом стала тишина, нарушаемая только мерным капанием воды. Рядом с камнями лежал грязный листок бумаги, влажный от подземной сырости.
Близнец передал мне свёрток, и я почувствовал, насколько тяжёлые эти кристаллы. Василий, хмурясь, направился искать брата.
А я развернул записку. Меня встретил почерк — резкий, угловатый, словно писавший торопился:
«Твой человек у меня.
Верни моих девочек, а я тебе его и ещё десять кристаллов, которые он нашёл. Камни намного больше этих.
Сегодня ночью у входа в лес. Если моих подопечных не будет, я его убью и заберу ещё больше людей».
Похоже, мать перевёртышей решила действовать…
Глава 21
Ничего, кроме улыбки, это послание не могло у меня вызвать. Пока Василий продолжал метаться по пещере в поисках брата, я убрал кристаллы в пространственное кольцо. Записка осталась в руках, бумага казалась влажной и холодной на ощупь.
В какой-то момент пещера создала странное ощущение тишины и покоя. Капли воды отмеряли время, словно древние часы. Казалось, там, наверху, мир замер, перестал существовать. Воздух пропитался сыростью и запахом камня — таким древним, что от него кружилась голова.
Тёркин подошёл ко мне, его шаги гулко отдавались под сводами. На лице застыло беспокойство, которое только усилилось в неровном свете факела.
