Но именно эта очевидность и заставляла меня сомневаться. Орден не стал бы выбирать столь явного агента.
— … А вы задумывались, — голос Воронова стал ещё пронзительнее, — что ваши рассуждения подрывают боевой дух? Это почти измена!
В следующее мгновение что-то изменилось в лице Рязанова. Тонкие ноздри дрогнули, а губы сжались в жёсткую линию.
— Что вы сказали? — его голос упал до шёпота.
— Я сказал, — пухлый барон, не замечая перемены, ткнул пальцем в грудь собеседника, — что такие разговоры граничат с изменой. Мой батюшка всегда повторял: «Настоящий дворянин должен служить императору с достоинством и верой…»
Он не договорил.
Рука Рязанова взметнулась молниеносно, целя прямо в лицо Воронова. Удар должен был быть сокрушительным, но, к моему удивлению, грузный барон с неожиданным проворством увернулся. Для человека его комплекции движение было поразительно быстрым. Воронов отклонился, и кулак Рязанова рассёк пустоту.
— Вы! — выдохнул Викентий, его глаза сверкнули неприкрытой яростью. — Вы смеете говорить мне об измене⁈
Граф отступил на шаг, и воздух вокруг его вытянутой руки заколебался, приобретая синеватый оттенок.
Капли влаги материализовались из ниоткуда, собираясь в маленький, но плотный водяной шар. Рязанов управлял водной стихией.
Воронов, однако, не остался в долгу. Барон выпрямился, удивительным образом его грузное тело словно приобрело устойчивость и твёрдость. Он топнул ногой, и пол под нами задрожал. Крошечные камешки взлетели от его ботинок, формируя защитный экран. Выходит, магия земли.
— Не советую, — прорычал Воронов, и его голос вдруг утратил высокие нотки, став низким и раскатистым.
Завораживающее зрелище! Вот тебе и трусливый болтун… Актёрский талант у Воронова определённо есть. Или же…
Я не успел закончить мысль. В коридоре материализовался прапорщик Грынко. Он наверняка среагировал на крики или руны на вагонах сообщали, когда кто-то использовал магию. Его глаза, холодные, как лёд, оценили ситуацию за долю секунды.
— Развлекаетесь, щенки? — голос прозвучал обманчиво мягко.
Ни Рязанов, ни Воронов не успели отреагировать. Грынко ускорился. Я заметил, как в сторону полетел маленький бутылёк. Зелье?
Одно мгновение, и прапорщик уже стоял между аристократами. Он перехватил руку Рязанова и заломил её за спину. Граф вскрикнул от боли. Водяной шар, лишившись контроля, распался, забрызгав стены коридора.
— Пусти! — прошипел Венедикт, пытаясь вырваться. — Я требую…
— У мамки сиську будешь требовать, сопляк, — прапорщик усилил хватку.
