Но в глазах… Несмотря на слепоту, в глазах читалось удовлетворение хищника, загнавшего добычу в угол."
"Рядом с ним стояла Александра — его «зрение». Девушка выглядела измученной: пот струился по лицу, оставляя дорожки на бледной коже, губы потрескались, под глазами залегли тёмные круги. Когда она увидела меня, то просто уткнулась взором в пол, не смея поднять голову. Лишь изредка бросала взгляд, когда её хозяин этого хотел.
— Магинский, — голос Жмелевского звучал спокойно, почти благодушно. — Рад, что вы нашли время навестить меня.
— Вряд ли у меня был выбор, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Присаживайтесь, — он указал на стул напротив. — Предстоит серьёзный разговор.
Я опустился на место, отметив, что стул стоит так, чтобы свет из окна бил мне прямо в глаза. Маленькая психологическая хитрость — создать дискомфорт, заставить оппонента нервничать. Но после шестисот покушений в прошлой жизни такие мелочи уже давно не трогали.
Патронажный встал справа от меня, не сводя глаз, словно боялся, что я выкину какой-нибудь трюк.
Его пальцы барабанили по кобуре револьвера, он явно нервничал.
— Итак, — начал Жмелевский, сложив ладони домиком. — Мой подчинённый докладывает, что ваши люди совершили нападение на солдат Его Императорского Величества. Это серьёзное обвинение, барон.
Майор тут же подхватил:
— Мы прибыли, согласно договору, охранять рудник. Люди Магинского открыли огонь без предупреждения. Убито семьдесят три солдата, ранено сто восемьдесят три.
Я молча слушал эту ложь, не перебивая.
Пусть выговорятся.
— Это грубейшее нарушение нашего соглашения, — продолжил Жмелевский, его голос стал жёстче. — Фактически вы объявили войну императору.
Он постучал пальцами по столу, имитируя задумчивость.
— За такое полагается только одно наказание, — его губы растянулись в холодной улыбке. — Но я человек справедливый. Вы будете ждать суда на своих землях, которые временно переходят под контроль империи. Естественно, добыча кристаллов продолжится.
Я сидел неподвижно, позволяя ему думать, будто он загнал меня в угол.
Когда Жмелевский закончил свою тираду, я медленно поднял голову и встретился с ним взглядом.
— Для начала перебьётесь, господа мои хорошие, — улыбка скользнула по губам, но не коснулась глаз. — До суда никто у меня ничего не заберёт. Это раз! А на нём я расскажу свою версию.
— Магинский! — выхватил Патронажный револьвер и наставил на меня, лицо его перекосило от ярости.
— Не советую, — покачал я головой, оставаясь невозмутимым.
