Бойко ждал меня у машины, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— В каком номере оставил? — сразу спросил он, когда я подошёл.
— Тринадцать, — ответил, сдерживая усмешку.
— Хорошо, — кивнул сержант, и мы снова забрались в машину.
Поехали дальше. За время моего отсутствия Бойко каким-то образом умудрился перелить часть «подарка» в свою флягу и теперь с интересом её разглядывал. Руки у него перестали трястись, взгляд стал более сосредоточенным и осмысленным, чем прежде.
Машина выехала на широкую дорогу, уходящую в степь.
По обеим сторонам тянулись пожелтевшие от солнца травы. Вдалеке виднелись редкие деревья, скорее похожие на чахлые кустарники, цепляющиеся за жизнь в этих суровых условиях.
Через полчаса мы въехали через КПП на территорию воинской части. Ворота с колючей проволокой медленно открылись, пропуская нашу машину. По периметру стояли часовые с винтовками, внимательно наблюдая за прибывающим транспортом.
Внутри раскинулся целый городок: деревянные бараки, выстроенные ровными рядами, несколько каменных зданий, плац для построений, учебные полигоны.
Воздух звенел от команд и маршей. Судя по всему, где-то проходило обучение новобранцев.
Машина остановилась возле одного из бараков. Олег Макарович выбрался наружу, бережно прихватив с собой банку, словно величайшую драгоценность.
— Тебе туда! — кивнул он на деревянную постройку с облупившейся краской. — Вот твой документ, — протянул мне военный билет.
— А?.. — попытался я задать вопрос.
— Там всё скажут, — отмахнулся Бойко.
— Оденут, обуют, накормят и умирать пошлют скоро, — закончил он с пьяным смешком.
Два солдата, сопровождавшие нас, снова вскинули автоматы, показывая, что разговор окончен и мне пора двигаться к указанному бараку. Я улыбнулся про себя. Начинать почти с нуля? Это даже интереснее. Те, кто решили поиграть, рассчитывают, что я устрою истерику, загремлю в карцер? Нет… Поднимусь с сержанта, выслужусь и получу титул. А там полетят погоны и головы, когда всё раскроется. Все ответят!
С этой мыслью я направился к бараку.
Деревянная постройка выглядела старой, но крепкой. Ступени крыльца скрипнули под моим весом. Я толкнул дверь и вошёл внутрь.
В нос ударил запах пота, сапожной мази и чего-то ещё — неопределимого, но характерного для казарм. Длинный ряд двухъярусных коек тянулся вдоль стен. Между ними — узкий проход. В дальнем конце барака стоял стол, за которым сидел пожилой мужчина с морщинистым лицом и седыми усами. Судя по погонам, ещё один сержант.
