Его глаза расширились от ужаса, когда линии начали слабо светиться.
— Давай руку, — приказал ему, доставая нож.
Паренёк побледнел, а потом неуверенно протянул дрожащую ладонь. Я сделал точный надрез на его запястье. Кровь потекла, капая на пентаграмму. И тут же заскользила по линиям, словно живая. Круг начал пульсировать, впитывая жизненную силу.
— Теперь моя очередь.
Сделал такой же надрез себе. Наша кровь смешалась в центре круга, закипая и пузырясь. Артефакт начал светиться, линии вспыхнули ярким алым сиянием.
Воздух вокруг сгустился, стал тягучим, как мёд.
— Павел Александрович Магинский принимает Николая… — запнулся. — Отчество?
— Олегович, — пробормотал Коля.
— Николая Олеговича Костёва как своего личного воина, подчинённого и исполнителя воли. Клянись, что будешь верен и отдашь жизнь за меня. Никак и никогда не причинишь вред мне и моим людям, иначе убей себя.
Паренёк повторил мои слова, запинаясь. Его голос дрожал, а рука была холодной и мокрой от страха. Когда последнее слово клятвы сорвалось с губ, круг вспыхнул, словно натёртый спиртом, и погас.
Коля ошарашенно посмотрел на своё запястье. Кровоточащая рана затягивалась на глазах, превращаясь в тонкий шрам.
— Что за чертовщина? — выдохнул он, озираясь. — Я что-то чувствую…
— Это клятва на твоей душе, — кивнул я. — Попытаешься нарушить её или пойти против меня… Будет больно, а дальше смерть.
Вспомнился дядя Стёпа и как он мучился в камере, нарушив соглашение. Как у Коли вообще открылся источник и он умудрился даже второй ранг получить? Вопрос… Хотя плевать! Верный человек пригодится всегда.
Я поднялся и приказал пареньку собираться, а сам направился на выход. Комиссия ещё не уехала — строчили рапорты для штаба. А в моей голове уже давно выстроились далеко идущие планы.
Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в красноватые тона. Я направился к офицерам в здание и подошёл к майору. Горбунков сидел за походным столом, склонившись над бумагами. Его пальцы были покрыты пятнами от чернил.
— Разрешите обратиться? — выпрямился я.
— Магинский? Ты ещё не собрался? — поднял бровь Горбунков и вгляделся в мои глаза. — Спросить что-то хочешь?
— Так точно! Могу ли я попросить со мной в ССР отправить ещё одного рядового?
— Наглеешь, рядовой! — тут же вмешался старший лейтенант, щуря глаза, как гадюка перед броском. Его тонкие губы скривились в презрительной усмешке.
— Никак нет, — отчеканил в ответ. — Николай, вы его видели в карцере. Неплохой военный, я его натаскаю.
