Двойник Короля 8

Раскольников, этот высокомерный ублюдок, даже ухмыльнулся, решив, что я окончательно свихнулся.

— Господин капитан… — холодным взглядом впился в Царёва. Времени на уговоры не оставалось. — Под мою ответственность. Если ошибся, приму всё бремя наказания на себя. Но если я окажусь прав, вы готовы сделать то же самое?

Присутствующие дружно повернулись к Царёву. У мужика ходили скулы на лице и раздулись ноздри. Я буквально видел, как в его мозгу перемалываются мысли. Понимаю. Сопляк не только руководит, но ещё и сообщает о возможном нападении.

Для военного с его опытом это всё равно что пощёчина.

Царёв оглядел офицеров. По их лицам можно было понять, что никто не знал, как реагировать. С одной стороны — я, всего лишь старший лейтенант, с другой, моя репутация за эти недели выросла настолько, что мнение уже имело вес.

— Вы слышали Магинского, — наконец сморщился капитан, будто съел что-то кислое. — Действуйте тихо. Выходим группами.

Я кивнул и выскочил на улицу. Сделал вид, что пошёл прогуляться. Неспешно, будто ничего не случилось, направился в сторону казарм.

Вокруг всё выглядело спокойным, обычным. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены в оранжево-розовые тона. Дневной зной уступал место вечерней прохладе.

«Глазки-то ваши я нашёл, но где же вы сами? И откуда полезёте?» — промелькнула мысль.

В этот момент воздух разорвал оглушительный грохот. Земля вздрогнула под ногами. Стена в пятидесяти метрах от меня вздыбилась и осыпалась грудой камней и пыли.

Прогремел взрыв. Ещё один. Ещё и ещё.

С каждым новым грохотом земля содрогалась сильнее, воздух наполнялся пылью и запахом пороха. Я заметил четыре основных точки прорыва — по одной с каждой стороны периметра. В прошлый раз действовали по-другому.

В проломы уже лезли фигуры в характерных халатах и шароварах, с изогнутыми саблями и тюрбанами. Татары.

В этот момент к месту прибыла моя группа. Коля был бледен, но собран. Сержант Мехов сжимал в руках автомат так, будто это продолжение его руки. Трошкин, Патрушев, Козинцев — все они готовы к бою.

Их глаза горели решимостью, но я видел и страх — естественный, правильный страх, который не парализует, а заставляет действовать чётче.

Воронов, тяжело дыша, замыкал строй. На его обычно красном лице не осталось ни кровинки, а китель уже пропитался потом. Но он был здесь, с оружием, готовый сражаться.

— Командир, — Мехов протянул автомат. — Что делаем?

Сержанты стояли передо мной — пятеро моих командиров отрядов, каждый ответственный за десяток бойцов.