Двойник Короля 8

Поморщился от жжения, когда вылил жидкость себе на бинты, и зелье тут же впиталось в повязку. Приятное тепло разлилось от плеча, заставив на секунду задержать дыхание от неожиданности.

Потом ещё пять флаконов отправил себе в рот. Следом выносливость и магическое восстановление. В целом всё очень хорошо, только вот плечо и нога… Потребуется время.

Приказал своим паучкам менять положение и двигаться ближе ко мне. В пустой медчасти им было раздолье: никто не заметит ледяных разведчиков. Монстры влезли через вход.

Они скользили по стенам и потолку, бесшумные и незаметные, собирая информацию о пустых коридорах и палатах.

Я же закрыл глаза и уснул. Усталость и лечебные зелья сделали своё дело, погрузив меня в глубокий сон без сновидений.

Пришёл в себя ночью. Тело уже не так ныло — зелья начали действовать. Рядом на стуле спал Коля. Его худая фигура скрючилась в неудобной позе, голова свесилась набок. Он тихо посапывал, изредка вздрагивая во сне.

Повернул голову и увидел бумаги на столике рядом.

Листы лежали аккуратной стопкой, перевязанные бечёвкой. Любопытство взяло верх, и я потянулся здоровой рукой.

Взял первую страницу, просмотрел, и улыбка вспыхнула на моём лице. Это оказались слова признательности от солдат почти всей части. Обычные бойцы, кое-как выводившие буквы, благодарили меня за спасение, за своевременное предупреждение и грамотные действия. Их слова были просты и искренни, без лишних украшательств и подобострастия.

Я бережно отложил письма и взял следующую стопку.

Теперь уже земельные аристократы. Они благодарили меня как офицера и как собрата-аристократа за то, что помог и спас их жизни. Всего пятнадцать официальных бумаг о долге передо мной. Послания были более вычурными, с завитушками и высокопарными оборотами. Но сквозь все эти словесные кружева проглядывала искренняя благодарность. Возможно, даже уважение.

Лучше, чем ничего. Тут даже от офицеров были послания: Щетины и Сосульки. Их благодарности выглядели краткими, по-военному лаконичными, но от этого не менее ценными.

Судя по записке от Щетины, ко мне никого не пускали, кроме Костёва, и то по разрешению Журавлёва. Пацан, видимо, использовал своё положение помощника, чтобы пробиться в палату.

Вот она — моя награда за случившееся. Пусть пока только часть, но имя Магинского запомнят почти все. Пятнадцать должников среди земельных — тоже неплохое начало, как раз пригодится потом. Уже не с пустыми руками и слухами поеду на фронт.