Двойник Короля 8

Я сжал кулак так, что хрустнули костяшки. Не люблю, когда мной командуют, тем более в таком тоне, будто я какой-то неразумный юнец. Но сейчас не время для гордости и демонстрации характера: Лахтина пропала, Коля ранен. И в существующем положении я не могу не выполнить приказ.

Подхватил Костёва. Парень почти ничего не весил — худой, жилистый, типичный деревенский мальчишка, привыкший к постоянному труду и скудной пище. Ноги Коли безвольно болтались в воздухе, голова запрокинулась. Похоже, ему ещё далеко до полного восстановления.

Мы заглянули в комнату паренька, взяли вещи — их было немного, вся жизнь помещалась в потрёпанную сумку.

Бежать и прятаться — это не про меня. Но, собака, не могу ослушаться майора. Во всяком случае, не сейчас. Рано ещё, слишком много поставлено на карту. Пока придётся играть по их правилам, делать вид, что всё под контролем.

Спустились вниз. Я закинул Колю в машину, стараясь устроить его поудобнее на заднем сиденье. Сосулькин хмурился, изучая обстановку вокруг и давая указания водителю.

— У тебя же был ещё один, — напомнил мне майор, оглядываясь по сторонам в поисках. — Тот толстенький. Эй, — он щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя, — как его там?

— Воронов! — ответил я.

Точно, твою мать, забыл про толстяка в этой суматохе. Кивнул Сосульке, и тот отправил со мной солдат для сопровождения. Мы быстро поднялись на нужный этаж.

Я постучал в дверь комнаты барона. Никакого ответа. Дёрнул ручку — заперто. Чертыхнулся и с силой толкнул дверь. Замок с треском сломался, и я влетел в номер, готовый к бою.

Остановился на пороге, оценивая увиденное. Небольшое помещение было в полном порядке. Аккуратно заправленная постель, вещи сложены стопочкой, всё на своих местах. Слишком идеально, если учесть, что Воронов никогда не отличался тягой к порядку. Но самого барона внутри не было.

Зато на полу у кровати лежала монтировка. И где Фёдор её вообще нашёл в офицерской гостинице? Она была в крови, я даже догадывался, чья это кровь. Именно такой тяжёлый тупой предмет мог оставить рану на голове Коли.

Рядом — раскрытый блокнот с карандашом. Лист вырван, и, судя по оттиску на следующей странице, именно на нём было написано то самое послание, которое я нашёл в своём номере.

Почерк знакомый. Воронов, наверняка он. Но почему? Что заставило этого труса действовать? Кто на него повлиял, кто надавил? Или всегда был предателем, а я не замечал?

Солдаты молча ждали моих указаний, переминаясь с ноги на ногу.