Двойник Короля

Девушку сковал его лёд, превратив в прекрасную и жуткую статую. Да у него четвёртый или пятый уровень! Вот это скорость, вот это сила…

Тряхнул головой, возвращаясь к старику. Нужно торопиться, пока эта полоумная не освободилась и снова не попыталась мне отомстить. В её воспалённом мозгу я наверняка выгляжу убийцей, вскрывшим горло деду, чтобы захватить власть.

И тут… Кажется, получилось! Что-то липкое, горькое и противное начало втягиваться в меня, словно густой сироп через соломинку. Твою мать! Ну и повезло же мне с магией… Во рту появился вяжущий вкус, язык начал неметь.

Я попытался сглотнуть, но в горле застрял ком. А потом накрыло волной. Такой силы, что в глазах заплясали звёзды. В ушах загрохотали барабаны, а в висках застучали молотки. Мир поплыл, теряя чёткость.

Мой источник жадно впитывал яд из тела старика, как губка — воду. Я чувствовал, как растягиваются каналы — всё шире и шире. Да! Давай, ещё чуть-чуть! Каким-то странным образом вплотную подошёл к границе первого уровня… А потом свет погас.

Я резко открыл глаза, и мир вокруг закружился безумной каруселью. Первое, что увидел — старик. Живой и даже в сознании. Он надрывно кашлял, выплёвывая кровь, и держался за располосованное горло.

Я попытался повернуть голову, но комната тут же устроила весёлые пляски перед глазами. «Так, этого мы пока делать не будем», — решил сразу. Заметил, что Елизавета всё ещё скована льдом. Значит, я отключился совсем ненадолго.

Наконец, предпринял героическую попытку встать.

— Павел, тихо, не торопитесь, — прозвучал голос Жоры, в кои-то веки в нём проскользнули нотки беспокойства.

— Ага, — закашлялся. Во рту всё ещё стоял мерзкий привкус яда. — Магия какая-то. Сам в шоке.

Упёрся руками в пол и попытался толкнуть себя вверх. Тело отзывалось с такой неохотой, словно я только что разгрузил вагон кирпичей.

— Внук! — просипел старик. Произнёс он это с удивлением и чем-то похожим на гордость.

— Потом, — оборвал я его, пытаясь сосредоточиться.

— Ярослав! — магический лёд, наконец, растаял, и Елизавета бросилась к деду, словно наседка. — Ты жив! А твой внук… Этот… Он хотел тебя убить!

— Дура! — я ухмыльнулся, чувствуя, как от слабости подкашиваются ноги. — Его пытались прикончить ядом, причём уже давно. А сейчас был финальный аккорд. Типа контрольный в голову, только изящнее.

— Елизавета, Павел Александрович прав, — сурово посмотрел на неё Георгий.