Двойник Короля

Её нрав сразу бросился в глаза, когда она вошла в комнату с подносом. Не такая, как все остальные слуги, те всегда спешат избегать взглядов господ. Думаю, она не та, за кого её выдали. Уж в шпионской игре я чуть-чуть смыслю.

Ну и, наконец, Зубаровы. Они прямо заявили, что хотят меня убить, чтобы заполучить земли. Но отравить собственным «подарком» прямо в особняке Магинских?…

Это было бы слишком нагло и глупо. За такой поступок дед мог бы устроить нешуточную расправу. Уверен, закон и власть были бы на его стороне.

— Ладно… — Вячеслав медленно поднялся, а сын последовал его примеру. — Мы пойдём, Ярослав Афанасьевич. Всё, что хотели, уже обсудили. Оставаться у вас дольше — это…

— Стало бы дурным тоном, — закончил я за него, не дождавшись, пока он подберёт слова. Вся эта игра в вежливость начинала надоедать.

— Именно, Павел, — Вячеслав улыбнулся мне, его глаза сверкнули холодной насмешкой. — Умный мальчик. Бери пример, Михаил, пока ещё есть возможность.

— Конечно, папенька, — с презрением процедил сынок.

Он повернулся ко мне с кислой миной, явно недовольный исходом этой встречи.

— Я пойду за Леночкой. Уверен, сестре скучно и всю дорогу обратно она будет брюзжать, что мы притащили её сюда, — поклонился Зубаров-младший старику и шагнул.

В его голосе звучал ядовитый сарказм, который лишь больше подогревал моё желание как следует стукнуть по этой самодовольной роже."

"— Георгий, проводи наших дорогих гостей, — сдержанно выдохнул дед, скрипя зубами, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Как прикажете, Ярослав Афанасьевич, — ответил слуга и склонил голову, прежде чем жестом пригласить их выйти.

Я наблюдал, как Зубаровы медленно направились к выходу. Вячеслав оглянулся на меня, словно собираясь сказать что-то ещё, но передумал. Я видел в его глазах скрытый расчёт. Михаил последовал за ним и, проходя мимо меня, хмуро покосился.

Старик выглядел плохо. В прошлый раз я не обратил внимания, а сейчас заметил синяки под глазами, губы сухие.

Когда двери закрылись, в кабинете повисло напряжённое молчание. Дед, казалось, боролся с желанием встать и перевернуть стол. Я же, наоборот, внутренне готовился к разговору.

— Теперь ты всё видел, — пробасил Магинский, его голос прозвучал, как глухой удар молота по металлу.