Журналистка подалась к нему и шепотом спросила:
– А что «как обычно», если не секрет?
Он почему-то страшно смутился и пробормотал про яичницу.
На ее лице отразился искренний восторг.
– Яичница с помидорами! Господи, сто лет не ела! Только в Баку тысячу лет назад!
– Нина – бакинка, – ответил Городецкий. – Русская, а муж – азербайджанец. И готовит она по-бакински. Словом, пальцы оближешь и не покраснеешь.
– Послушайте! – Журналистка оглянулась на хмурую Нинку и перешла на шепот: – А можно?
Городецкий улыбнулся и кивнул:
– Ну разумеется! Не за бесплатно же!
Нина кивнула и так же неспешно удалилась на кухню.
Пока не принесли заказ, вяло переговаривались о погоде и о чем-то совсем несущественном. Потом появилась официантка, осторожно неся перед собой скворчащую сковородку. Большая сковородка, совсем домашняя, черная, чугунная, стояла на столе, лениво отплевываясь все еще горячим маслом.
– Фантастика! – восторженно покачала головой барышня. – Так и хочется прямо оттуда, макая белым хлебушком… Как дома!
Он усмехнулся:
– Можете себе позволить.
Но есть из одной сковородки с вами я бы не стал. Так едят только близкие люди, от которых не ждешь никакого подвоха и с которыми можно расслабиться. А тут…
И он с сомнением покачал головой.
– Не доверяете, – понимающе кивнула она. – А вот это зря. Ну что я могу вам сделать плохого? Например?
– Не доверяю, – согласился он, – и что можете сделать плохого, точно не знаю. Но точно знаю, что можете. И вообще, чего от вас ждать? Вероятнее всего, подвоха.
Она пожала плечами и, решив завершить дискуссию, ловко разделила яичницу пополам.
Несколько минут жевали молча. Потом она улыбнулась:
– Совместная трапеза сближает, правда?
Он ответил:
– Да нет, не всегда. Вот, например, супруги. Сколько лет живут вместе, столько собираются за кухонным столом. Хлебают суп, жуют котлеты. Дуют на горячий чай. Молчат или спорят. И при этом, вполне вероятно, ненавидят друг друга. Так ненавидят, что странно, что не давятся.
– Образно! – рассмеялась она.
– Так и представляю себе двух стариков с котлетами на вилке, мечтающих проткнуть горло визави. Этой самой вилкой из нержавейки.
Уже благодушная – после стольких комплиментов благодарной гостьи – Нина принесла в медной турке кофе и две маленькие чашки.
Они пили кофе и молчали. Наконец Городецкий сказал:
– А ведь вы мне соврали.
Она удивленно вскинула брови.
– Соврали, – уверенно подтвердил он. – Никакая вы не приезжая. Вы москвичка.
