Эпоха Опустошителя. Том I (СИ)

В глазах у копейщика я заметил странный блеск и в это же время мощный восходящий удар двух мечей обрушился на серповидные клинки и малость подбросил их вверх, а затем спина столкнулась с глухим камнем арены позади. Сокрушительный выпад оружия обязан был пронзить меня насквозь, но вместо отступления нога уперлась в стену позади, на лице заиграл хищный оскал, а в опасной близости от горла замаячил наконечник копья.

Я, наконец-то, дождался!

— Попался! — выдохнул со смешком в голосе я, глядя копейщику в глаза и наблюдая за тем, как его физиономия исказилась в ликующей гримасе.

Клин ослаб до максимально позволительного значения, мир на секунду побагровел, а по жилам заструилась возрастающая сила с проклятой кровью. Голова моментально дёрнулась вправо, но кромка копья умудрилась полоснуть по щеке и рассекла ухо, а после с громким скрежещем рёвом вонзилась в камень за затылком, да там и застряло.

— Не выходит, да? — гоготнул я, наблюдая за тем, как копейщик пытается вырвать свою оружие из стены. — Переусердствовал немного.

Левая рука тотчас метнула в сторону второго инструктора Гамму, отчего тот отступил прочь и оттолкнувшись от стены колено со всего маху влетело в харю противника. Раздался треск черепа и кровь хлынула наружу из всех возможных щелей противника: рта, носа, ушей. Следом правая Гамма без какой-либо жалости с мерзким хрустом впилась тому точнёхонько в спину, а её серповидный клинок вырвался наружу в районе брюха инструктора.

— Суч… еныш! — неверяще вырвалось у копейщика.

Зажимая рану на животе и извергая из рта обильные сгустки крови, тот тяжело задышал, пошатнулся и повалился мне под ноги.

— УРОЮ! — рявкнул оголтело второй.

Парник вновь попытался атаковать из нижней стойки, но теперь у него не было ни единого шанса. Хватило резко сместить корпус влево и пока один из клинков слегка полоснул по груди срезав пласт кожи, второй промчался мимо, однако невзирая на опаляющую боль моя улыбка вновь стала шире некуда.

— Идиот! — вырвался очередной полубезумный смешок изо рта.

На миг в глазах у него вспыхнуло непонимание, а затем брови взлетели вверх, вершитель постарался отпрянуть прочь, попутно совершая попытку вернуть клинки назад, но стало слишком поздно.

Далее всё было словно в замедленной сьёмке.

Татуировка раскалилась и вспыхнула иссиня-черной густотой, спата только начала материализовываться во внешнем мире, а я уже размашистым жестом махнул предплечьем вверх.