Эпоха Опустошителя. Том I (СИ)

Вместо того, чтобы разрывать дистанцию моё тело ринулось ему навстречу. Именно в этот миг из-за своей структуры серповидные клинки оказались в более выигрышной позиции, чем их визави. Невозможно орудовать длинными скимитарами нормально, когда один из них торчит в ноге у противника, а второй отводит в сторону переломанная надвое Гамма.

Вот только заключительным этапом в сражении являлся пронзительный звон цепей. Хлестким движением рук я в мгновение ока перебросил стальные звенья на запястья ошеломлённого таким вывертом противника.

Скорость, сила, выносливость, ловкость, восприятие. Все показатели тотчас устремились куда-то ввысь. Улыбка стала напоминать оскал дикого зверя, но вся ситуация сейчас до боли забавляла. Никогда не чувствовал себя столь замечательно.

— Говорил же, то дерьмо, которое ты сожрал перед началом боя тебе не поможет! — прохрипел полубезумно я, глядя тому в глаза. — Отныне… твои руки… тебе не принадлежат. Теперь… они мои!

Наверное, в данный миг для ублюдка всё и завершилось.

Судя по растерянному лицу, тот и сам всё понял. Но для любых осознаний стало слишком поздно. Хватило одного сокрушительного удара правой ногой, чтобы выбить скимитары из ладоней врага и намертво затянуть цепи на обеих конечностях, а затем уцелевшая Гамма без какой-либо жалости вначале дважды вонзилась в левое бедро, затем полоснула по предплечьям, а под конец перекочевала прямо между рёбер, отчего ублюдок захрипел и с диким визгом припал на одно колено.

— Нет… Нет… НЕТ!!! — хрипло завопил Ирлат, глядя на меня снизу-вверх и от неверия качая головой, словно буйвол.

— Не смей… НЕ СМЕЙ! Я… Я БЛАГОРОДНЫЙ… Я… АРИСТОКРАТ… Я СЫН ГЕНЕРАЛА…

Однако кричать дальше у него не осталось возможности, потому как стоило потянуть за рукоять Гаммы выше, как она с чудовищным скрежетом раздробила несколько рёбер и дошла до самой грудины, а вопль лейтенанта Ксанта тотчас утонул в хриплых булькающих стонах. Для пущего эффекта моя стопа со всего маху и до хруста в зубах впечаталась ему точнёхонько в челюсть, которая пронзительно затрещала под натиском каблука ботинка.

Уговаривать Руну не пришлось. Честно признаться я отчего-то опасался данного момента… Момента, когда приоткроется завеса тайны, которая исковеркала мою жизнь. Причем, как оказалось, переживал я не просто так.

Целое мгновение ничего не происходило, но затем всё перевернулось вверх дном. Протест завопил так, что перекошенная от боли харя Ирлата поплыла в разные стороны из-за резкой мигрени.