Эпоха Опустошителя. Том I (СИ)

Далее шли какие-то перчатки с обрезанными пальцами, высокие сапоги на шнуровке аналогичного никчемного качества и напоследок обшарпанный плащ с глубоким капюшоном.

Ирззу распутницу мне в жены! Да в империи у бродяг одежда лучше!

— Сам штопал, — напрашиваясь на похвалу, пробубнил Цуг, указывая глазами на кожаную кирасу.

— Вероятнее так и есть, — чуть шире усмехнулся тот, пожав плечами. — Это известно лишь мусорщикам.

Проклятье! Действительно попал в основательную задницу.

От одежды разило слабым гнилостным душком, но лучше так, чем голым ходить.

Через пару минут в плане одеяний я всем своим видом частично напоминал Цуга. Только без оружия. Самой отличительной чертой являлась перевязка от плеча до ладони, которую по заверениям парня лучше не снимать еще пару дней. Вдаваться в детали не было времени, ведь гвалт за стенами барака лишь нарастал. Интуиция же подсказывала, что стоит торопиться.

Замешательство на его физиономии отобразилось моментально и во второй раз за последние пару минут брови у него устремились куда-то в небеса.

— Нет! — зашипел взволновано он, вскакивая на ноги будто ужаленный в задницу. — Нельзя. Арк сказал ждать. Тебя раскроют. К тому же архаика… Ты хочешь умереть? Нет… Ни в коем случае…

Умереть? Вот уж дудки!

Здравое зерно истины в словах Цуга имелось, однако я никогда бы не подумал, что придётся использовать свои речевые навыки в подобной ситуации. К тому же не попробую — не узнаю.

Весь словесный понос парня я пропустил мимо ушей. Веки медленно прикрылись, мышцы гортани несколько раз напряглись и тотчас расслабились.

Пришлось проделать упражнение несколько раз, чтобы привести голосовые связки в нужное состояние, а затем я быстро поднял взор на Цуга.

— Так… луч… ше? — спросил хрипло я, изменяя и искажая голос на ходу, который в данный миг совсем не походил на родной баритон.

Деформация, замещение, пропуски, перестановка отдельных звуков и смазанность. Косноязычие на архаике заиграло абсолютно иными красками.

Понятия не имею почему я мог говорить на ней, ведь она в корне отличалась от других известных языков Терры, но тем не менее складывалось впечатление, что изучал я её будто бы всю жизнь.

Всё-таки со мной определённо что-то не так. Те провалы в памяти не взялись с ровного места.

После услышанной ломаной речи челюсть парня переместилась в район пола и тот мгновенно замолчал.

— Ты… Как ты смог? Ушам не верю… — прошептал ошеломлённо он, моментально опуская глаза на собственные руки. — Надо же… Я совсем ничего не чувствую.