— Не сейчас, — шепнула одними губами.
И Норфолк скрылся в коридоре.
Уильям повернулся ко мне с немым вопросом во взгляде.
— Он хочет побыть один, — я пожала плечами и отошла обратно к столу, чтобы еще раз посмотреть на записи перед тем, как отправиться спать.
— Но разве тебе не любопытно, чем все закончилось с пожаром… и со всем остальным?
— Конечно, мне любопытно.
— Но тогда почему?..
— Потому что иногда нужно думать не только о себе, Уильяма. А еще о том, чего хотят другие люди.
Когда спустя четверть часа я поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы лечь спать, то заметила, что дверь в кабинет герцога была приоткрыта, и из-под нее в коридор проникала узкая полоска света.
Я бесшумно подкралась на цыпочках и осторожно заглянула в этот небольшой проем.
Норфолк все в той же рубашке сидел в кресле, широко расставив ноги. Рядом с ним — наполовину опустошенная бутылка с жидкостью янтарного цвета. Вокруг него — завеса из едкого табачного дыма; полная окурков пепельница стояла на низком столике.
Герцог выжигал горести типичным мужским способом, травя себя всем, что подвернулось под руку.
Я заколебалась, не зная, остаться или войти в кабинет. Я помнила, конечно, что сказала Уильяму… но Норфолк совсем не выглядел как человек, который наслаждался своим одиночеством.
— Миледи? — он заметил меня, и это все решило. — Проходите, я не кусаюсь, — усмехнулся он и даже умудрился встать, когда я вошла в кабинет.
Он не казался опьяневшим. Только вот глаза стали почти стеклянными. Неживыми.
И очень, очень темными.
— Как ваши руки? — спросил Норфолк, пока я устраивалась на краешке стула, что стоял напротив огромного письменного стола из красного дерева.
Герцог сидел с другой стороны от меня, в роскошном кресле, обитом кожей.
— Гораздо лучше, чем вчера, — ровным голосом отозвалась я. — Благодарю.
Он бросил на меня странный взгляд и вновь потянулся к стакану, на дне которого еще плескалась жидкость.
— Предложить вам? — усмехнулся криво, и я покачала головой. — Вот и правильно, — он одобрительно кивнул и опустошил стакан одним глотком, запрокинув голову.
Его кадык дернулся раз, другой, и я, словно зачарованная, не могла отвести взгляда.
— Я думал, что обрел все, что хотел… все, к чему стремился… — он шумно выдохнул. — Идиот.
Привычное чувство вины заныло где-то в груди. Я была причастна к его потерям гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.
— Знаете, миледи. Вы не обязаны сидеть здесь со мной и выслушивать этот жалкий лепет.
