Они окружили человека, который стоял в самой середине на каком-то возвышении: кажется, на нескольких сложенных деревянных ящиках.
Этим человеком был герцог Норфолк. Активно жестикулируя, он говорил что-то толпе, и люди с мрачными, нахмуренными лицами слушали его и порой что-то кричали в ответ, и все остальные подхватывали, и толпа начинала скандировать. Рядом с Эдвардом, но уже на земле стоял и постоянно вертел головой по сторонам мистер Смит. Довольным или расслабленным он, конечно же, не выглядел.
Я подошла ближе и вскоре услышала голос мужа, прерываемый ветром и гомоном людей.
— … будет открыта… я обещал вам это… — две фразы он повторял чаще всего.
Догадаться об остальном было несложно. Здесь собрались рабочие, которые трудились на второй фабрике, по-прежнему закрытой. Они хотели услышать ответы на свои наболевшие вопросы.
— Давненько обещали, вашмилость! — выкрикнул кто-то.
Я была уже достаточно близко, чтобы увидеть, как Норфолк поморщился. Хотелось подойти прямо к нему и забраться рядом на этот своеобразный постамент.
Желание было велико, и я с трудом его подавила и осталась на месте.
— А правду говорят, вашмилость, что скоро маркиз тут хозяином будет?
— Это неправда, — твердо ответил Эдвард.
— Но вы же разорены! — выкрик прозвучал гораздо злее, чем все предыдущие.
Мистер Смит невольно подался вперед и впился в толпу взглядом, выискивая смельчака.
— Вы разорены, и все ваше уйдет с молотка! — повторил все тот же голос.
— Это также неправда, — Эдвард покачал головой.
— Фабрики будут работать. Еще больше и лучше, чем раньше. И по железной дороге пойдут наши поезда. Я говорю вам, что нужно подождать — но я же и обещаю вам, что через месяц или через два производство будет запущено вновь.
Его слова подействовали на толпу как успокоительное. Люди по-прежнему шумели, но интонации изменились. Стали не взволнованными и раздраженными, а уже просто любопытными.
— Дай-то Бог! — сказал один, и это подхватили многие.
"
"Прилив горячей гордости за Норфолка согрел меня изнутри. Было так странно чувствовать ее, ведь, казалось бы, этот эпизод не имел никакого отношения ко мне, как и я к нему, но вот я стояла и слушала, как мой муж говорил с людьми, успокаивал их, пытался отвечать правдиво — насколько мог, и гордилась им.
Я даже улыбнулась, а затем произошло то, чего никто не ожидал.
— Лжец! Лжец! — это был все тот же голос, который кричал раньше про разорение.
