Ничего удивительного, что мне потребовался и свой кабинет, и личный секретарь. Кэтти просто спала меня в какой-то момент, взяв на себя ведение расписания, организацию встреч, учет документов, подготовку всяких мелочей для комиссий и проверяющих…"
"Даже представить не могла, как банальная идея продавать пирожки на вокзале возбудит половину столицы! Прошли настоящие дебаты, на которых меня, разумеется, сожрали с потрохами, и только со второй попытки, когда выступал уже Эдвард, нехотя нам выдали разрешение на «проведение эксперимента».
Я не хотела его вмешивать, потому что он и без моих «пирожков» чуть ли не ночевал на фабрике, внедряя постепенно кое-какие из изобретений покойного лорда Толбота. Патенты на них получилось одобрить гораздо быстрее, чем получить разрешение для зала ожидания на вокзале.
Уверена, скандальный процесс над сэром Джоном и маркизом Хантли сыграл в этом не последнюю роль. Я с удовольствием посещала все судебные заседания, а потом пересказывала их в статьях для газеты Толботов, которой управляла от имени Уильяма.
Эдвард говорил, что из-за того, как жестко я в нескольких местах прошлась по властным структурам, мне и затянули выдачу разрешений на «пирожки».
А как я могла написать иначе, если маркиза Хантли судили заочно⁈
Его так и не поймали, ходили слухи, что он сбежал заграницу. Охрану, выделенную жандармерией, сняли спустя три месяца после того, как он исчез. Несколько недель назад, выдержав год, Эдвард отказался и от услуг мистера Смита, который уже воспринимался как член семьи.
Вот и вышло, что толстяк-опекун единственный отдувался за преступления всей троицы. Смертной казни в стране не было, поэтому сэра Джона ждало пожизненное заключение в одиночной камере. Элоиза же, дав показания на подельников, от наказания была освобождена. Впрочем, титула мы все же смогли ее лишить, а вместе с титулом — и дома, и содержания, и всех благ, которые подарило ей вдовство.
Ее признали недостойной наследницей, не имеющей права носить фамилию Толботов.
Где она жила, что сейчас делала — я не имела понятия. После скандального судебного процесса она покинула столицу, и дальнейшая ее судьба меня совершенно не волновала.
— Миледи! — Кэтти вновь потревожила меня. — Экипаж уже ждет, пора выезжать.
Я бросила рассеянный взгляд на часы и укорила саму себя: задумалась и совсем забыла о времени.
