— Вдовствующая графина Толбот, — повторил он строго, чем еще сильнее меня развеселил, — быть может, вы замечали что-то подозрительное в последнее время?..
Наш разговор продлился не меньше двух часов. Мистер Уитмор задавал довольно въедливые, небанальные вопросы, и в душе у меня даже всколыхнулась робкая надежда. А что, если он докопается до истины?
Кажется, сэр Джон подумал же об этом. И занервничал. С течением разговора он все чаще и чаще подносил ко лбу платок, утирая испарину, и постоянно ёрзал в кресле, словно сидел на иголках.
Когда за инспектором закрылась дверь, толстяк недовольно мне выговорил.
— Вы были с ним слишком откровенны, миледи. Совсем не нужно жандармам и ищейкам знать такие подробности о нашей семье.
Нашей?..
Я с трудом удержалась от того, чтобы не нахмуриться.
Интересно, он уже встречался с теми, кого нанял, чтобы обнести наш особняк? Передали ли они ему документы от архивариуса?..
Я сузила глаза и небрежно повела плечами.
— Я лишь дала инспектору информацию, которая, возможно, поможет вернуть украденное, — сказала я с наигранной невозмутимостью.
— Разве вы не хотите того же?
Опекун фыркнул, как будто услышал глупость. Пот заливал лоб сэра Джона, и он быстро утерся платком, хотя в комнате не было жарко. Что-то беспокоило его. Очень сильно беспокоило.
— Не любой ценой, миледи. Пристальное внимание общественности может лишь навредить. Позаботьтесь о том, чтобы новости не просочились в газеты, принадлежащие Толботам.
Его тон звучал совершенно оскорбительно, толстяк приказывал мне, словно служанке. Я резко вытянула носом воздух и приготовилась его осадить, когда вмешался Уильям.
— Вы не смеете так говорить с мой сестрой, сэр Джон.
Он повернулся к Уильяму, и его лицо побагровело от гнева, хотя он явно старался держать себя в руках.
— Мальчику твоего возраста лучше не вмешиваться в разговоры взрослых, — проговорил он натянутым голосом.
— Я не мальчик, — отчеканил брат вызывающе.
— Я граф Толбот в своем праве, и я не позволю вам приказывать Тессе, как будто она ваша служанка.
Я почувствовала, как у меня пересохло в горле.
Сэр Джон побледнел так, что капли пота на его лбу казались ещё более отчётливыми. Он бросил платок на стол и шагнул ближе, нависая над Уильямом, словно гора.
— Ты позволяешь себе слишком много, мальчишка. Не забывай, с кем ты говоришь.
— О, я прекрасно знаю, с кем говорю, сэр Джон.
