— О чем вы?
— Ведь именно об инспекторе Уитморе вы намеревались рассказать мне на балу. Вы меня обманули, — он покачал головой. — Так что же подтолкнуло вас к столь отчаянному шагу? И не смейте мне больше лгать, второй раз я вам это не спущу.
— Я подслушала разговор опекуна и маркиза Хантли. Узнала об их планах касательно моей судьбы…
Я говорила уклончиво. И, верно, все еще ему лгала.
Герцог молчал, его взгляд был острым и проницательным, и я не могла избежать ощущения, что он видит сквозь меня.
Грудь сжали ледяные тиски тревоги.
Я впервые по-настоящему испугалась, что герцог мне откажет.
И будет прав.
Но для меня и Уильяма его отказ обернется катастрофой, и я не могу позволить этому случиться. Я солгу еще и еще раз. Столько, сколько потребуется…
Но удача мне все же улыбнулась. Кажется, Норфолк истолковал мои слова по-своему. Решил, что я подслушала разговор о брачных планах опекуна, а не тот, где они обсуждали мое убийство.
Потому что он кивнул и сказал.
— Что же. Инспектора Уитмора и маркиза Хантли мы обсудим позже.
Что насчет вашего… предложения, — ироничная усмешка промелькнула на его губах, — мои условия остаются неизменны.
Затопившее меня облегчение едва не сшибло меня с ног. Пришлось прижать к груди руку, чтобы унять сердцебиение.
— Хорошо. Но у меня тоже есть одно условие: Уильям будет жить с нами. Вы не отправите его в пансион. К нему будут приходить учителя… их услуги можно оплачивать из моего приданого.
— Миледи, увольте. Я не скряга и не жмот, чтобы жалеть денег на образование графа Толбота.
Это все?
— Да.
— Очень хорошо, — он сухо, по-деловому кивнул. — Тогда мы договорились.
* * *— Теперь, миледи, я провожу вас домой, — герцог, сохраняя все тот же деловой тон, подошел к письменному столу и принялся методично складывать бумаги по аккуратным стопкам выверенными, отточенными движениями.
Затем он взял пальто, небрежно перекинутое через спинку стула, и повернулся ко мне.
— Как порядочный жених, — подчеркнул он, и его тон был почти насмешливым, — я должен вернуть вас в особняк, пока мы окончательно не вышли за рамки приличий.
Его слова пригвоздили меня к месту. Нервными движениями я комкала оборки на юбке и пыталась понять, как объясню ему, что не могу ехать домой…
— Миледи? — Норфолк поторопил меня жестом.
Я дура.
Я должна была рассказать ему правду.
— Я… — начала говорить и почувствовала, как слова застревают в горле. — Я не могу вернуться домой.
