Жрица распростерла руки и начала громко и уверенно говорить:
— О, Великий Живоглот, тот, кто видит одним глазом и предвидит другим! Ты пришел, чтобы принять свою невесту! Да свершится божественная свадьба! Прими же эту деву и защити нас от захватчиков!
Я рассмотрел змея внимательно. Его тело покрывала жесткая, блестящая чешуя. Она переливалась оттенками серого. А еще этот идол смотрел на мир лишь одним глазом. Где должен находиться второй, зиял старый шрам.
Ценная информация.
Этот зверь хоть и огромный, но обычный.
Не плод секретных военных разработок. Мощной регенерацией не обладает. Значит, завалить его будет не так сложно.
Жрица указала на Сэшу:
— Вот твоя невеста, величайший из богов! Да станет ваш союз залогом нашего благополучия!
Живоглот начал подниматься по склону, направляясь к своей «невесте».
Сэша увидела чудовище и покосилась на жрицу:
— Ой, это и есть мой жених? Кити-кити, нет! За него я точно замуж не хочу! Он слишком большой и скользкий!
— Не бойся, — ответил я вместо тойгерши. — Сейчас сделаю тебя вдовой.
Превентивно.
— А что такое «превен…»
— Ррррр, — вырвалось из моей глотки.
Жрица снова заговорила — громко и властно:
— Глупец! Никто не может перебороть волю самого Живоглота, он — олицетворение судьбы!
— А я здесь, чтобы с судьбой бороться.
Солнечный свет играл на шерсти кошаков, бликовал на золотых цепях и отражался в чешуйках на спине колоссальной змеюки. Как же хорошо, что я заранее понял, что могу встретиться с такой тварью. Спасибо моим маленьким трудягам-муравьишкам.
— Время пришло, друг, — сказал я, мысленно подстегивая трицератопса.
Добрыня вскинул голову и заревел.
Направив рога вперед, он сорвался с места. От могучих скачков задрожала земля.
Мы неслись на змея, собираясь протаранить его шкуру. Один хороший удар все решит. Если трицератопс насадит этого удава на рог, тот уже не оправится.
Вот только я просчитался.
Живоглот — вовсе не удав.
Это кобра.
Гигантский змей поднялся, расправляя капюшон.
Зашипел, широка раскрывая пасть. Тут же вскинулись ядовитые клыки.
Челюсти сомкнулись, и эти штуки легли обратно.
Я едва успел увести Добрыню вбок. Башка Живоглота метнулась к нам, как спущенная резинка рогатки. Трицератопс недовольно взревел — он не привык уходить от драки, когда противник прямо перед ним.
— Спокойно, мальчик! Эта тварь ядовита! Нельзя бить в лоб!"
"Копыта моего ездового зверя вышибали целые клубы дерна вместе с кустами. Мы рванули прочь по широкому лугу, а Живоглот устремился за нами.
