Господин моих ночей (Дилогия)

* * *День ежегодной публичной церемонии неумолимо приближался, и вместе с этим росло волнение. Да, я понимала, что родственники будут рядом, а Айтон — где-то в зале, и они не дадут меня в обиду, но все равно… Как же страшно!

От тревожных мыслей отвлекала только Тири — так я, не мудрствуя лукаво, назвала свою новую подругу. Лисичка, чувствуя беспокойство хозяйки, почти не отходила от меня. И оставаться одна в детской категорически отказалась, впала в полное отчаяние, непрерывно звала меня и тоненько скулила. Даже Хвич не выдержал и строго велел «не мучить ребенка».

Он удивительно быстро привязался к моей фамильяшке и проявлял поистине родительскую заботу. Впрочем, как и Мишь. Тири отвечала им горячей любовью, выделяя среди всех остальных обитателей питомника.

Пришлось брать малышку с собой, а на ночь устраивать в своей постели. Оборудованную для нее лежанку Тири все равно игнорировала и упрямо перебиралась на кровать.

Отец только рукой махнул.

— Хозяйка с фамильяром. Более странную пару даже представить сложно.

Наверное, ее и воспитывать надо по-особому. Слушай себя, Элис, поступай, как сердце подсказывает.

Дед только вздохнул. А прадед расхохотался и ласково потрепал лиску по голове.

Вечером перед церемонией специально легла пораньше, но заснуть так и не удалось. Проворочалась почти до полуночи, потом встала, торопливо оделась, подхватила на руки сонную Тири и теневой тропой ушла в питомник. Туда, куда последние несколько часов меня неодолимо тянуло. В пещеру Ларуит.

«Если захочешь пообщаться, приходи в комнату с зеркалом.

Позови. Я услышу», — сказала, прощаясь, бывшая Хозяйка.

А как звать?

Шагнула к зеркалу, медленно обвела пальцами завитки-веточки. С тех пор, как мне показали здесь встречу Айтона с семейством Тэйнов, гладкая поверхность так и оставалась слепой и безжизненной. Как я ни просила.

Тири тихонько завозилась у меня на руках, подняла голову, принюхиваясь, и я решилась.

Перехватила лисичку поудобнее, положила правую ладонь в центр зеркала.

— Ларуит, если слышите меня, отзовитесь… — Молчание. — Я хочу вас кое с кем познакомить.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом раздалось веселое:

— Разумеется, слышу. Я мертвая, а не глухая.

Неподвижная гладь пошла рябью, прояснилась, и я увидела сидящую в глубоком старинном кресле Ларуит. Не призрачно-полупрозрачную, а вполне себе настоящую, будто живую. Легкое, струящееся платье, элегантная прическа, озорные глаза, сочные, чуть припухшие губы.