Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Господин моих ночей (Дилогия)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И его запах щекотал ноздри… Оседал на коже… Будоражил…
Вдруг нестерпимо захотелось провести языком по своим внезапно пересохшим губам и почувствовать, какая она на вкус, эта его осень. Приоткрыла рот, и Айтон тут же неуловимо быстро подался вперед. Наши языки соприкоснулись. На один короткий миг, но этого оказалось достаточно, чтобы меня будто молнией пронзило.
Сердце пропустило удар…
Замерло…
И я замерла вместе с ним, прислушиваясь к движению чужих губ.
Нежное касание, словно крылья пролетавшей мимо бабочки задели кожу, ставшую очень чувствительной.
Тьма обнимала меня со всех сторон, баюкала, зачаровывала, не позволяя ничего разглядеть, зато она не мешала воспринимать… осязать… впитывать…
Ресницы опустились сами собой, и все переживания стали еще острее, ярче.
Вот чужие пальцы обхватили мой подбородок, бережно очертили контур лица, поднялись к виску, потянули за волосы, освобождая их из строгого узла и запутались в упавших на плечи локонах.
— Найтири…
Тихий шепот… Причудливый танец его языка… Упругие губы, осторожно изучающие, пробующие мои, как изысканное лакомство… Зубы, легко прикусывающие и чуть оттягивающие нижнюю губу… И я не сдержала стона.
Этот звук неожиданно отрезвил. Я дернулась и меня тут же отпустили.
— Пугливая лисичка…
Высший прерывисто выдохнул.
Значит, он тоже не так уж спокоен? Как жаль, что я не могу заглянуть в его глаза, не знаю, улыбается он сейчас или хмурится.
— Я увижу когда-нибудь ваше лицо?
Вопрос вырвался сам собой.
— Увидишь, — судя по тону, он все же улыбался. — Ты обязательно увидишь.
Тьма напротив тихо рассмеялась, и тогда я, поддавшись порыву, потянулась к лицу Айтона.
Он не отшатнулся, не отстранил мою руку — наоборот, наклонился, позволяя себя, изучать. Четкий абрис лица, твердый подбородок, высокий лоб, линию бровей, прямой нос…
Задела губы и поспешно отдернула пальцы, но их тут же поймали и начали целовать.
Поцелуи мучительно медленно спустились к запястью, чтобы повторить рисунок метки, а я все не могла пошевелиться. В груди закручивалась огненная спираль, точно сахтаров многогранник был начерчен не на моей руке, а на сердце.
— Ты прячешь печать… — Донесся издалека голос Айтона. Низкий. Хриплый.
