— Р-р-р, — раздалось совсем рядом, вырывая меня из дремы.
Напротив, над соседним сидением, возникла пара до боли знакомых рубиновых глаз. Глаза похлопали, прищурились, с подозрением оглядели карету, уставились прямо перед собой, и, наконец, передо мной во всей своей красе появился их владелец. Встрепенулся, встопорщил крылья, явно красуясь, аккуратно сложил их и полез обниматься."
"— Крови больше не дам, — предупредила на всякий случай, но рука уже сама тянулась потрепать за острым ухом.
Каменная «кожа» была гладкой, прохладной и очень приятной на ощупь.
— Крови не надо… — Хвич откровенно обиделся. Даже головой мотнул, сбрасывая мою ладонь. — Беспокоился.
Признание горгула теплой волной отдалось в сердце, и я ласково погладила по крылу. Надо же, а я, оказывается, ухитрилась незаметно привязаться к этой наглой «драконьей морде». Кстати, о драконах…
— Что это вы там устроили? И почему остальные обещали меня беречь? Они тоже собираются пить кровь? Прости, Хвич, но я не согласна. На всех меня просто не хватит.
Я не хочу после ваших дружеских визитов ходить бледная и синяя, точно сказочными вампалами покусанная. И что значит «наша»? Что во мне ценного? Или вам просто добровольцев не хватает?
Вопросы сыпались из меня один за другим, и горгул терпеливо ждал, пока я замолчу, лишь порыкивал и бодал головою ладонь, когда я, забываясь, переставала его гладить.
— Хвич! Ну что ты молчишь? — я, наконец, иссякла. — И вообще, тебе не кажется, что я стала лучше тебя понимать?
— Лучше, да, — Хвич довольно зажмурился и выгнулся, подставляя мне горло.
— Учишь мыслеречь. Хорошо. Но медленно. Жаль…
— Как я могу ее учить? Я не маг, во мне нет ни капли дара, вы же сами, всей вашей дружной… гм… толпой в этом убедились. И, ответь, это последнее испытание? Больше никому не придет в голову меня проверять? Какому-нибудь очередному высшему, обеспокоенному безопасностью твоего хозяина и подозревающего меня в том, что я собираюсь его очаровать, соблазнить, привязать или вообще убить.
— Никто. Правило… Суд фамильяров сказал слово, — откликнулся горгул, проигнорировав первую часть вопроса про магию и мыслеречь.
— Не бойся. Защищать. Беречь. Хранить, — произнес он так торжественно, как будто клялся. — Поможем…
Почему я все-таки «их» и в чем они мне помогут, узнать так и не удалось. Хвич вдруг замолчал, отстранился, насторожился. В то же мгновение карета остановилась и дверь резко распахнулась.
— Элис, — ворвался в экипаж вместе с прохладным утренним воздухом хриплый оклик.
