— По крайней мере, когда мать пришла к нему с известием, что ждет ребенка, ли Парс разрешил сохранить беременность и пообещал признать побочного отпрыска, когда тот вырастет. Представляешь ужас и негодование, герцога, когда выяснилось, что бастард родился одаренным? Позор. Несмываемое пятно на репутации семьи. К счастью для отца, мои способности проявились очень рано, мне тогда едва исполнилось шесть лет. Мы с матерью жили очень уединенно и свидетелей позора великого рода ли Парсов не было. О признании, конечно, больше не шло речи, меня полагалось сразу же отдать храмовникам.
Рик остановился.
— Но герцог ведь не стал этого делать?
— Не стал… Не думаю, что он испытывал ко мне какие-то чувства. Наверное, просто пожалел мать, а, вероятнее всего, опасался скандала и заботился о своей безупречной репутации. По его приказу, доверенный слуга тайно вывез меня к границе и передал лагорцам.
Снова повисла пауза.
— А… твоя мама?
— Ее герцог не отпустил, или… — Харт скривился, как от зубной боли. — Она сама отреклась от такого сына.
Зачем ей заклейменный Сахтаром ребенок? Так или иначе, правду теперь не узнать.
— Что случилось дальше, там… в Лагоре?
— Там все было хорошо, — слабо улыбнулся Рик. — Меня взяли на воспитание родители Айтона, они и заменили мне семью. Если бы не навязчивое желание найти своих родных…
— Ты знал, кто твой настоящий отец?
— Как ни странно, да. Мать гордилась моим прохождением, постоянно повторяла имя того, кому я обязан появлением на свет. Я все помнил и первым делом сообщил об лагорцам.
«Меня зовут Рик Харт, а мой папа — великий герцог ли Парс» — передразнил он самого себя.
— И маги не использовали эти сведения против герцога?
— Можешь думать о нас, что хочешь, — насупился Рик, — но мы никогда не играем жизнями детей.
Я промолчала, и он продолжил:
— Стремление увидеть родителей со временем только крепло, и на первом курсе академии, воспользовавшись тем, что мы проходили практику недалеко от границы, я сбежал из отряда и ушел в Варрию. Мне удалось без особых проблем добраться до имения ли Парсов и даже застать там почти все семейство — герцога, герцогиню и их наследника, моего дорогого братца Сэлна.
В тоне Харта плескалась горечь пополам с ядом.
— А что… потом?
— А потом меня поймали, допросили, выяснили, кто я такой, и заперли до тех пор, пока не решат, что со мной делать. Сэлн настаивал, что меня нужно убить, отец колебался. — Теперь Рик говорил резко, отрывисто, словно хотел поскорее покончить с неприятной историей.
