Поцелуи… Жгучие, лихорадочные, пылкие… Томительные, неторопливые, самозабвенно-страстные… Я плавилась, растекалась невесомым сияющим облаком под этими прикосновениями. Уносилась высоко-высоко и исчезала там, в небесной синеве за окном.
Высший опомнился первым. Отстранился, осмотрел мое платье, снова полностью расстегнутое, свою растерзанную рубашку…
— Мне кажется, легче раздеться, чем в очередной раз все это застегивать, — выдал с преувеличенной серьезностью.
— Угу…
Губы горели от поцелуев, язык заплетался, поэтому я была немногословна.
Но полностью и безоговорочно согласна со своим мужчиной.
— Давай никуда не пойдем, лисенок? Ну их всех… как-нибудь обойдутся и без нас. А мы закроемся на сто тысяч магических замков, снимем все эти тряпки и прикажем не тревожить нас, как минимум, неделю. В душ вместе сходим для начала, м-м-м?
— Заманчиво, — мурлыкнула я. — А еду где возьмем?
— Хвича попросим, — беспечно отмахнулся Айтон. — Он обязательно сжалится над нами, что-нибудь раздобудет и принесет.
— Я соглас…
— Р-р-р, — раздалось за окном протестующее.
Мы переглянулись и дружно прыснули.
— Бдит, — уважительно прокомментировал высший.
— Весь в тебя. Тоже любитель поглядывать.
— Нет, он деликатнее. Я подсматривал, а он только подслушивает.
За окном зашуршали, затоптались и снова возмущенно рыкнули.
— Опаздываете… Нельзя…
О, теперь еще и крыльями захлопали. Все, пропала клумба. Опять садовник придет жаловаться на горгула.
— Не получится остаться, — вздохнула огорченно.
— Хвич точно будет против. Заморит нас голодом в отместку. А уж если и Мишь к нему присоединится… Против этих двоих нам не устоять."
"— Тогда… — Айтон снова привлек меня к себе. — Быстро сходим и вернемся. У нас вся ночь впереди… Много-много бесконечных ночей и дней. Вся наша жизнь…
— Да, — я прильнула к нему, щурясь от счастья. — Вся жизнь…
* * *Меня качнуло из стороны в сторону, резко подбросило, ударило обо что-то твердое, и я открыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит.
Хватило нескольких мгновений, чтобы все вспомнить, и я, стиснув зубы, откинулась на спинку сидения.
— Эли? — пробился сквозь отдающийся в висках грохот сердца тревожный голос мамы. — С тобой все в порядке?
— Да, не волнуйся, мам, — выдавила из себя улыбку, стараясь, чтобы она не походила на оскал. — Просто, я еще не проснулась.
Сон… всего лишь сон. Навеянные усталостью и дремотой грезы.
