Горгул рванулся раз… другой… третий… Взвыл протяжно и жалобно… Нити с каждым мгновением все сильнее впивались в его тело, раня, причиняя боль, ломая крылья.
— Хвич!..
Мой голос затерялся в шуме схватки, но, казалось, фамильяр все равно услышал. Поднялся… Ощетинился острыми зазубренными шипами… Красные глаза нестерпимо ярко полыхнули, и сеть повисла на каменных плечах рваными ошметками.
Горгулу удалось освободиться, но было видно, что это отняло у него много сил. Если у них есть вторая сеть…
— Скорее, — крикнул Виаст.
Рванулся вперед, убирая с пути последних противников, и буквально впечатал нас троих в фамильярв. — Уходите…
— А вы?
— За нас не беспокойтесь… Выберемся.
Хвич рыкнул, и вокруг поплыл, заклубился серый туман, скрывая то, что происходит во дворе.
— Прощайте, Элис, — донеслось издалека слабым эхом.
Это было последнее, что я услышала, прежде, чем провалиться во тьму.
Глава 4
День сменялся ночью, потом наступал новый рассвет, а для него время как будто остановилось.
Утро…
Вечер…
Очередное утро…
С тех пор, как Элис исчезла из его жизни, в ней больше ничего не осталось, кроме тьмы, с которой ему с трудом удавалось справляться.
Хмурое лицо Сюфрэ с каждым днем становилось все более обеспокоенным и напряженным. Несмотря на все усилия целителя, прекрасную регенерацию высших и надежные, давно проверенные снадобья, лорд-протектор выздоравливал тяжело и недопустимо медленно.
Да, алхоры сильны, но не всемогущи. Ранить их сложно, но и такое — пусть очень редко — случалось.
Иногда оказывалось, что у пострадавшего как раз в тот момент не было альтэ. В этом случае спасали специальные лекарства. Они поддерживали мага, облегчали его состояние, вливали столь необходимую энергию, а дальше тьма сама исцеляла избранника, вытаскивая его из небытия.
Сейчас же тьма отказывалась помогать. Это звучало дико, странно, неправдоподобно, но вместо того, чтобы мягко окутать раненного целебным коконом, подпитывая его силы, она больно жалила. Избегала контакта, отступала, яростно клубясь где-то на краю сознания.
Словно наказывала своего носителя за что-то.
Хотя… Разве можно наказать сильнее, чем сделал это он сам? Собственноручно разорвал связь с той, которую больше всего на свете желал удержать возле себя Всеми допустимыми способами. На максимально долгий срок.
Он каждый день повторял себе, что так лучше для всех — и в первую очередь для нее самой. Но все мысленные доводы ему самому казались неубедительными отговорками.
