Боялся спугнуть, приучал к себе, осторожно, бережно, а когда они наконец стали близки…
Он познал свою первую женщину в четырнадцать лет, испытывал и сильное влечение, и страсть, но никогда не думал, что близость с альтэ бывает такой болезненно-острой, сладостной, всепоглощающей. Не представлял, что можно так желать, настолько растворяться в женщине, каждый раз умирать и рождаться вновь.
Едва расставаясь, он уже ждал новой встречи. Ему хотелось находиться рядом с ней каждое мгновение, заботиться, баловать, встречать ее ясную улыбку и улыбаться в ответ.
Мысль о том, что рано или поздно придется отпустить Лис вызывала у него яростное отторжение.
Ни за что.
Никогда.
Но существовали обязательства перед родом и даром. Имелся договор, который рано или поздно должен истечь, и нежелание самой Лис продлевать его. А еще была Верена.
И он не представлял, что со всем этим делать.
Заглушал раздумья делами. Уходил в ежедневные заботы с головой, благо, у лорда-протектора их всегда оказывалось больше, чем достаточно.
С удвоенной яростью бросался в новые стычки с отрядами чистых. Лишь бы отвлечься… Ничего не помогало. Чем дольше он находился вдали от Лис, тем сильнее его к ней тянуло. Мысли о ней, об их дальнейших отношениях не давали покоя ни днем, ни ночью.
А потом был бой у южных ворот, ранение, проклятая запись, зафиксированная следящим артефактом, и Сол с его требованием.
Айтону казалось, что он все верно рассчитал. Вел себя с Элис нарочито сурово и холодно — как раз в духе прежнего лорда Нетгарда, которого Чидлис прекрасно знал.
Разорвал договор, отослал Лис прочь, заставив всех поверить, что отказался от нее, и тем самым обезопасил свою найтири.
Да, он надеялся, что контролирует ситуацию, насколько это возможно в его не самой выгодной ситуации, полагал, что поступает правильно или, по крайней мере, разумно… Ровно до тех пор, пока Элис не пропала.
Боль, затопившая его, заслонившая весь мир, при мысли, что она могла погибнуть, даже просто пострадать…
Тревога…
Гнев…
Смятение…
Желание немедленно ринуться на поиски.
Найти. Спасти. Сберечь… И убивать, рвать на части тех, кто посмел причинить ей вред.
Эмоции бурлили, рвались наружу, резко сменяя друг друга, переплетаясь, требуя выхода. Тьма буйствовала, наполняла все вокруг тревожными тенями, но при этом, как ни странно, вливала силы, словно понимала, что ему сейчас нужен трезвый рассудок и подпитывала, не давая уйти за грань.
