Словно не слыша, он снова потянулся ко мне, и я торопливо отступила на несколько шагов.
— Это важно. Очень.
Что бы там Эвераши дальше ни планировали, я не намерена больше молчать. Открыть всю правду, здесь и сейчас, не оскорбляя Айтона и дальше недоверием — так будет правильно. Только так. Надеюсь, отец меня простит.
Мужчина нахмурился, напрягся натянутой струной, напряженно всматриваясь в мое лицо. Судя по всему, он ожидал если не очередных тревожных известий, то чего-то крайне неприятного для себя.
— Айт, я…
Как же тяжело говорить, особенно под этим хмурым вопросительным взглядом.
Перевела дух, решительно сняла с шеи экранирующий амулет и замерла, стиснув в кулаке ненужный уже артефакт.
Поймет или нет?
Понял…
Произнес медленно, тяжело роняя каждое слово.
— У тебя очень красивый нхоран… — запнулся, сипло выдохнул сквозь стиснутые зубы и закончил: — Леди Эвераш. Так ведь вас теперь зовут?
Ну вот, мы и снова на «вы». Впрочем, отпираться я не собиралась.
— Да.
— Значит, вот, кто был тот одаренный, о котором говорила леди Гестина. Не маг, а алхор. Единственный среди высших Хозяин. Кто бы мог подумать?"
"— Никто, — криво улыбнулась. — Благодарение Сахтару, никто не догадался, хотя мы этого опасались. Но всем оказалось легче поверить в беглого варрийского мага, скрывающегося от храмовников, чем в «заблудившегося» высшего и его случайную дочь-пустышку. Да, о том давнем происшествии с отцом мало, кто знает.
Я нервно передернула плечами, на мгновение прикрыла глаза и начала рассказывать по порядку.
О взрыве в лаборатории, в результате которого Кронерд оказался неподалеку от Слэдо. О том, как мама нашла его, о взаимных недомолвках, чужом имени, о последнем «лечении» и клятве Неда. Об обстоятельствах, разлучивших их. О защитном артефакте, подаренном отцом, что скрыл мою истинную сущность и помог появиться на свет. О ранении мамы и ее признании. О встрече с Кронердом и ошеломившем меня открытии: я не просто высшая — наследница дара и будущая Хозяйка.
А главное о том, почему я все это время молчала.
Закончила, ожидая, что скажет Айтон. Но он не торопился говорить. По суровому, застывшему лицу ничего нельзя было прочитать, и я, не выдержав, отвернулась.
Неужели… все?
— Посмотри на меня, Лис.
Острый, как кинжал, голос вспорол сгустившуюся тишину.
Судя по всему, Айтон злился. И сильно. Но мы опять на «ты». Уже хорошо.
