А я неожиданно подумала, что, наблюдая за потешной сварой, расслабилась и благополучно освободилась от всех тревожных мыслей. Сознательно или нет, но Хвич с Мишем помогли мне отвлечься, расслабиться.
Кронерд принес с собой несколько небольших сосудов и велел выпить все, что в них находилось. По очереди.
Первый...
Второй...
Третий...
Перед глазами поплыло. Комната закружилась в причудливом танце, голова стала легкой и пустой, а веки налились тяжестью.
— Доверять, — донесся издалека голос Хвича. — Помни.
..
Меня снова звал голос Эвераша, и я опять брела к нему через отвратительный серый туман, который непосильным грузом обрушился на плечи, оттеснял назад, сдавливал грудь, мешая вдохнуть. Вот впереди мелькнула знакомая яркая полоса — и в тот же миг пришла боль. Яростная, жуткая, она сводила с ума, не давала сделать ни шага. Но когда в глазах потемнело, и я зашаталась, уже готовая упасть, в ладони ткнулись два шершавых носа.
Фамильяры странными, искаженными силуэтами возникли рядом.
Горгул молча рванул свою лапу клыками и поднял ее вверх, поднося к моим губам.
— Пей!
Из раны толчками выплескивалась не кровь — густой красный дым.
— Пей! — требовательно повторил с другой стороны Мишь, тоже протягивая мне разодранную конечность, с которой медленно стекал зеленый дымок."
"— Ты обещала верить, — добавил Хвич, видя, что я не двигаюсь. — Слушать.
Да, обещала.
Больше не колеблясь ни мгновения, опустила голову, жадно вобрала пересохшим ртом прохладный, удивительно приятный на вкус рубиново-изумрудный дым и почувствовала, как с каждым новым глотком стихает, отступает боль.
— Кровь к крови, — почти пропел Хвич.
— Сила к силе, — присоединился Мишь.
— Дар к дару, — закончили они вместе и опустили ладони только для того, чтобы крепко взять меня за руки и потянуть вперед.
Теперь туман не мешал, наоборот, казалось, подталкивал в спину. Я не шла — летела к желанной цели. Туда, куда звал Эвераш. Туда, где сияло маленькое солнце.
Быстрее…
Быстрее…
Последний рывок — и я буквально провалилась в серебряное сияние. Окунулась с головой, захлебнулась им, как самым живительным, самым сладким на свете воздухом.
Звенящая чистота, безудержный, невыразимый восторг, головокружительный полет и парение...
Последнее, что я услышала, были голоса. Удивленные, неуверенные, восторженные, ликующие.
— Хозяйка.
— Вы видите? Видите?
— Немыслимо.
— Невероятно.
— Впервые за столько веков.
