Потеряться во времени, в ласках, наших общих чувствах и ощущениях. А потом очнуться через несколько часов и, уже почти засыпая, наслаждаться тихим шепотом, теплым смехом, ничего не значащими разговорами.
О войне и отношениях между враждующими странами старалась больше не заговаривать, старательно обходя щекотливые темы. И вопрос, который я однажды все-таки задала, на первый взгляд выглядел совершенно невинным. По крайней мере, политики он точно не касался, только нас двоих.
— Ты однажды назвал меня «почти идеальной».
Почему?"
"Мужчина еще не лег — только что вышел из душа и стоял сейчас у окна, спиной к кровати. Я специально выбрала такой момент. Когда Айтон находился вдали от меня, и я не видела его лица, легче было спросить о том, что давно крутилось на языке и очень волновало. Еще с того памятного, первого нашего утра.
— Тебя что-то не устраивает во мне? Или это потому, что я варрийская аристократка и по праву рождения отношусь к тем, кого ты так ненавидишь?
Широкие плечи напряглись и окаменели.
— Нет, дело не в этом. Уж точно не в ненависти.
— А в чем? Ты ведь сам говорил, что не любишь нас.
— Я не очень жалую ваших высокородных, это верно, — Айтон по-прежнему не оборачивался. С темных, влажных после мытья волос упала капля и побежала вниз, прокладывая влажную дорожку по рельефной спине — между лопаток к прикрытым широким полотенцем бедрам. Я, как зачарованная, не могла отвести от нее взгляда. — Но у меня нет к ним ненависти. Ко всем, так уж точно.
Да, только к моему отцу. Интересно, это чувство распространяется на всех, кто носит фамилию ли Норд?
— Варрийская знать надменна, тщеславна, спесива и презирает все, что связано с магией. Шарахается от одаренных, как юный адепт Каари от воплощенного Сахтара. С простыми варрийцами намного легче общаться, и они давно приняли нас.
Если бы Айтон спросил меня, я бы сказала, что маги своим обращением с аристократами сами дали нам повод для неприязни. А что касается высокомерия, то в этом высшие легко превзойдут всех, даже герцогов.
Но меня, разумеется, никто не спросил, и я промолчала.
— Ваши женщины такие же — заносчивые и чванливые. Терпеть в своей постели капризную, чопорно-набожную особу, постоянно взывающую к Каари, небольшое удовольствие — он язвительно хмыкнул. — Это я и имел в виду, когда в нашу первую встречу говорил, что не терплю аристократов. Но ты... С тобой все иначе, лисенок. Давно уже иначе...
