Именно из-за них навстречу нам вывернули люди. Трое подтянутых мужчин, походка которых безошибочно выдавала в них военных. Впрочем, двое из них меня мало интересовали, я едва их заметила. Моим вниманием безраздельно завладел третий.
Строгое, даже сейчас все еще привлекательное лицо. Хищные, ястребиные черты, прямой, властный взгляд.
— Ну, здравствуй, дочь.
Ни тепла, ни сердечности в приветствии. Отрывистая, дежурная фраза.
— Здравствуйте, отец.
Наверное, надо было удивиться его появлению, но я не могла. Ни замешательства, ни удовлетворения, ни облегчения.
Даже изумления в душе не осталось — одна горечь. Наверное, подсознательно я с самого начала понимала, к кому мы идем, кто пожелал меня видеть.
— Что-то не чувствуется в твоем голосе радости. Не каждый день родитель воскресает, — дернул уголком губ герцог. — Или предпочитаешь, чтобы я оставался мертвым, а? У тебя теперь новые друзья. Меня давно похоронила и забыла, обзавелась другими привязанностями.
— Я рада, папа, — к горлу так некстати подступил вязкий комок.
— А... где Уна?
— Даже не спросишь, что я делал все это время? — вскинул брови мужчина. — Служанка тебе дороже родного отца?
— А как мы выживали, вас интересует? — Я все-таки не выдержала, позволила себе проявить эмоции. — Как голодали, как болела мама, как чуть не умерла во время родов Нэсса вместе с малышом... Вы бросили нас, не пытались найти, помочь, вытащить отсюда. Вам было выгодней оставаться «мертвыми» для всех... И для нас, в том числе...
— Долг превыше все, — упрямо проскрипел отец.
— О да, согласна. Только для вас — это долг перед вашими убеждениями и верой, а для меня — перед семьей, близкими. В этом разница.
Я глубоко вдохнула, успокаиваясь. Нельзя сейчас волноваться. Нельзя. Но все-таки позволила себе спросить:
— Брат тоже с вами?"
"— Нет, — глаза отца потемнели. — Мой сын погиб. — Он помолчал. — Значит, эта курица родила мальчика? Слава великой Каари, хоть какая-то от нее польза. Внук... Наследник... Последний мужчина рода... Как назвали?
— Талим.
— Талим.
.. — повторил отец зачарованно. По его лицу прошла судорога, словно он ощутил мучительную боль. Миг — и все исчезло, снова сменившись неподвижной, стылой маской. — Аэлаисса, ты должна...
— Я не стану говорить, пока не увижу Уну.
Я никогда раньше не осмеливалась перебивать отца. На миг в его взгляде мелькнуло недоумение, потом он зло усмехнулся и повернулся к одному из своих спутников:
— Приведи!
Уна бросилась ко мне сразу же, как только открыли один из сараев.
