Ворота захлопнулись за спиной, я, шатаясь, побрела по улице и за поворотом упала в объятия рыдающей Уны. Служанка все это время караулила меня в ближайшей подворотне.
О том, чтобы идти в «Гнездышко», не было и речи. Немного успокоившись, мы вернулись домой, и я объяснила всем, что, похоже, простыла. Нэсса тут же заверещала, что мне категорически нельзя приближаться к ребенку, а потом собственноручно затолкала в спальню. Там я и просидела до вечера.
Нхоран по-прежнему показывал, что Айтона нет в Кайнасе. Хвич тоже не отвечал — я уже знала, что если горгул занят, то явится только в случае реальной опасности.
Несколько раз заглядывала мама, но я отговаривалась тем, что хочу отдохнуть. На душе было неспокойно, но решения своего я менять не собиралась. Еще раз идти к отцу — тем более.
День сменился вечером, за ним наступила ночь, а я все сидела у окна и, закутавшись в шаль, смотрела на полыхавшее странными, кроваво-красными зарницами небо.
Ближе к рассвету, окончательно устав от предположений и переживаний, я и задремала там же, на подоконнике.
С мыслью о том, что завтра обязательно вызову Хвича, даже если для этого придется сцедить ведро крови.
А утром в наш дом пришли маги.
Настойчиво громыхнули кулаками по запертой двери, вошли по-хозяйски, обожгли взглядами встревоженную маму, выбежавшую из кухни Уну, застывшую на лестнице Нэссу и слаженно шагнули ко мне.
— Собирайтесь, госпожа. Пойдете с нами.
И все, никаких объяснений. Ни сейчас, ни потом — когда помогли мне забраться в экипаж с наглухо занавешенными окнами, а сами заняли места по бокам и напротив.
Окружили.
Нет, они не были нарочито грубы или невежливы, эти четверо хмурых, сосредоточенных на каких-то своих мыслях мужчин. Но и беседовать со мной явно не собирались, а тем более, успокаивать. Сидели молча, не реагируя на мои попытки заговорить. Я попробовала хоть что-то разузнать, задавала вопросы, но вскоре оставила неловкие, тщетные попытки и застыла, уставившись в одну точку.
Айтон с Хвичем по-прежнему не отзывались — я это проверила в первую очередь, — а нхоран вдруг резко поблек, почти слившись по цвету с кожей руки, и это тревожило даже больше, чем мысли о том, зачем и куда меня везут.
При взгляде на потускневшую, мертвую метку огнем пекло в груди.
Если бы мне позволили, я бы немедленно побежала в особняк высшего… во дворец... в храм Сахтара. Искать Айтона и Хвича... Найти хоть кого-нибудь. Но возможности такой у меня не было, оставалось только ждать.
