В этом была вся Нэсса. Она жила в полной уверенности, что свет создан лишь для того, чтобы вращаться вокруг ее драгоценной особы, и крушение прежнего мира не изменило этого убеждения. Наоборот, она с завидным упорством не уставала повторять, что носит единственного наследника великой семьи, и мы должны сделать все, чтобы устроить ее — надежду и продолжательницу рода — с наибольшими удобствами.
Мама морщилась и молча отворачивалась. Наша помощница поджимала губы и уходила, не дослушав. А я привыкла пропускать жалобы с требованиями мимо ушей и поступать по-своему, как считала нужным.
У невестки все чаще и чаще случались нервные срывы, и лекарь рекомендовал по возможности не волновать женщину в ее положении и состоянии.
— Ах, надо срочно звать лекаря, — продолжала накручивать себя жена брата.
Уна забормотала в ответ что-то тихое, успокаивающее. Она, как всегда, встречала меня ночью, я даже успела ей вкратце рассказать, как все прошло, и теперь служанка пыталась успокоить Нэссу, убеждая, что ей нечего опасаться.
Но та никак не унималась."
"— Откуда ты знаешь? Иди проверь... Нет, не ходи... Если и ты заболеешь, кто мне тогда поможет? Я уже по лестнице с трудом поднимаюсь, а на первом этаже даже спальни запасной нет. Отвратительный дом... Думала ли я еще полгода назад, что придется прозябать в этой конуре вместе с... Ну, что стоишь, дуреха? — резко оборвала она саму себя. — Беги за лекарем.
Тут уже я не выдержала.
— Со мной все в порядке, Нэсса, — крикнула громко, так, чтобы слышали за дверью.
— Полночи не могла заснуть, вот и проспала… — А что, не соврала ведь, в самом деле, бодрствовала, а по какой причине, это уже мое дело. — Идите вниз, я скоро спущусь.
Женщины еще немного потоптались у дверей, а потом, если судить по звуку шагов, направились к лестнице.
Скоро недовольное ворчание Нэссы, сопровождаемое короткими сдержанными пояснениями служанки, стихло, и я откинулась на подушку, размышляя о том, как же мне поступить.
Наша помощница уже все знает, а остальным все равно придется сказать, и поскорее.
Пока не явились обещанный высшим лекарь и маг, который должен поставить метки, и не застали моих родственников врасплох.
Вздохнула, вспомнив, как Уна отреагировала ночью на мой рассказ. Как искривилось в жалостливой гримасе лицо, как она запрокинула голову, сдерживая слезы, а потом осенила меня защитным кругом, схватила ладонь и неожиданно прижалась к ней губами.
— Да хранит вас Каари, моя маленькая госпожа, — только и произнесла.
